Вызовы 2024 ДК №13 Свежий номер Экономика

Путь в «большую пятерку»: Возможно ли попадание нашей страны в число самых развитых экономик мира?

Заданные в майском указе социальные задачи — рост ожидаемой продолжительности жизни до 80 лет к 2030 году; улучшение жилищных условий не менее 5 миллионов семей ежегодно; повышение качества жизни граждан старшего поколения — могут быть реализованы только при достижении приоритета номер один, а именно экономического роста.
Текст: Дмитрий Бабич, обозреватель МИА «Россия сегодня»
Фото: Getty Images, ТАСС, РИА Новости

Вскоре после победы на мартовских президентских выборах этого года Президент Российской Федерации Владимир Путин издал новый указ, получивший наименование «майского» — по аналогии с изданными в мае указами 2012 года, установившими социальные приоритеты третьего президентского срока Путина. Нынешний указ называется «О национальных целях и стратегических задачах развития РФ на период до 2024 года» и является значительно более амбициозным, чем указы 2012 года: речь в нем идет о вхождении России в пятерку самых экономически развитых стран мира. Заданные в указе социальные задачи — рост ожидаемой продолжительности жизни до 80 лет к 2030 году; улучшение жилищных условий не менее 5 миллионов семей ежегодно; повышение качества жизни граждан старшего поколения — все эти задачи могут быть реализованы только при достижении приоритета номер один, а именно экономического роста.

ВЫСОКАЯ ПЛАНКА

Президент своим указом не стал задавать точную цифровую планку желаемого внутреннего валового продукта (ВВП), обязав правительство обеспечить «темпы экономического роста выше мировых при сохранении макроэкономической стабильности, в том числе инфляции на уровне, не превышающем 4 процентов».

Выполнимая ли это задача? И почему президент счел нужным специально оговорить, что экономический рост не должен достигаться ценой инфляционного скачка, очевидно выступая против предлагаемого многими «накачивания экономики деньгами»? Почему «сохранение макроэкономической стабильности» видится непременным условием, без которого и бурный рост не в радость?

Будем исходить из цифр и исторических фактов. Если говорить о динамике нашего внутреннего валового продукта (ВВП) за последние годы, то она остается неплохой. Мы обходим конкурентов даже на фоне санкций, падения цен на нефть и газ в 2014–2015 гг. и общего ухудшения геополитической ситуации в мире. (Не секрет, что ухудшение это сопровождается многочисленными, хоть и пока не реализовавшимися, угрозами Запада «разорвать в клочья» экономику России).

Владимир Путин: «Вместе с германскими партнерами работаем над проектом нового магистрального газопровода «Северный поток‑2». Заявление Президента РФ для прессы перед началом переговоров с канцлером Германии Ангелой Меркель в Мезеберге, август 2018 года.

СТАРТОВЫЕ УСЛОВИЯ

Накануне украинского кризиса 2013–2014 гг., резко усилившего напряженность в отношениях России с США и ЕС, Россия занимала 12-е место в мире по ВВП. Четыре первых места держат США, Китай, Япония, Германия — ​почти все они многолетние лидеры, за исключением могучего новичка по имени Китай, успевшего за прошедший с присоединения Крыма период выйти на первое место, обогнав США. Из оставшихся семи конкурентов не очень обидно было проигрывать только такому гиганту, как Индия, — ​в конце концов, у Индии население в 9 раз больше, чем в России, так что ВВП на душу населения у среднего россиянина почти в четыре раза выше, чем у индийца. Но недавно Россия проигрывала и относительно небольшому «молодому тигру» Юго-Восточной Азии — ​Южной Корее.

И вот, несмотря на санкции и контрсанкции, за минувшие несколько лет мы этого тигра догнали и перегнали — ​ВВП России обошел южнокорейский и поднялся с 12-го на 11-е место в мире за 2017 год.

Это следует из данных Всемирного банка. За год российский ВВП увеличился почти на $300 млрд с $1,28 трлн до $1,58 трлн, а ВВП Южной Кореи вырос с $1,41 трлн до $1,53 трлн.

Чтобы войти в пятерку, помимо 1,2-миллиардной Индии, нам предстоит обогнать Канаду, Италию, Бразилию, Францию и Великобританию. Хотя все эти страны, за исключением 200-миллионной Бразилии, по количеству населения уступают России, при чтении либеральных газет задача сия выглядит непосильной. Мы привыкли себя ругать, а если верить отцам российского радикального либерализма, с момента их ухода от политической (но не экономической!) власти в начале 2000-х годов в стране все делается неправильно.

Но вот обнадеживающий факт: после прихода Путина к власти в 2000-м году и до всемирного кризиса 2008–2009 гг. с вызванным им падением ВВП многих стран, включая нашу, Россия стремительно догоняла четверку лидеров. С этим не спорит никто — ​ни на Западе, ни на Востоке.

 

«ТУЧНЫЕ» ГОДЫ

Воспользуемся данными все того же Мирового банка, приводимыми в монографии Ивана Козлова «Экономическая модель России двадцать первого века» (Москва, издательство «Креативная экономика», 2013). В 2000-м году ВВП России был меньше ВВП США в 38,4 раза, а в 2010 году — ​всего в 11,4 раза, Японии — ​в 18 и 4,1 раза соответственно. Ближе всего мы подобрались к Великобритании: если в 2000-м году ВВП России уступал британскому в 13,8 раза, то в 2010-м — ​в 3,9 раза. Внезапным тормозом стал мировой кризис 2008–2009 гг., когда лопнувший «пузырь» американских ипотечных кредитов вызвал сокращение экономической активности по всему миру и привел к тому, что российский ВВП 2009-го года составил всего лишь 92,1% от ВВП 2008-го года. Впрочем, к 2011 году рост ВВП восстановился на вполне приличном уровне в 3–4 процента ежегодно, но уже приближался «санкционный» 2014-й год…

СОВЕТСКОЕ НАСЛЕДИЕ И ЕГО УРОКИ

Еще более впечатляюще выглядит советское наследие: Советский Союз вплоть до 1991-го года гордо занимал вторую строчку в списке стран с самым высоким ВВП, уступая лишь США. Впрочем, дьявол тут кроется в одной важной детали, не ускользнувшей от составителей статьи русской «Википедии» об экономике СССР, — «согласно официальному курсу доллара около 60 копеек». Беда была в том, что качество предлагаемой советской экономикой «добавленной стоимости» оставляло желать лучшего (всемирно известные легенды о советском нижнем белье в гиперболизированном виде отражали и вправду не вполне благополучную реальность). Между тем, если следовать классическому определению ВВП, то он и есть — ​«сумма добавленных стоимостей, складывающаяся из разности между выручкой и стоимостью материальных затрат на выпуск и реализацию продукции». В СССР стоимость материальных затрат занижалась (дешевые советские нефтепродукты, искусственно низкие цены на основные продукты питания, почти бесплатное подключение к электросетям и другой инфраструктуре и т. д.). Зато «добавленная стоимость» в виде пошива никому не нужных «семейных трусов» вся шла в зачет как добросовестный труд, который, конечно же, не всегда находил своего покупателя. В конце концов Советский Союз погубили так называемые дисбалансы советской экономики, приведшие в конце восьмидесятых годов к тотальному дефициту ряда необходимых товаров, включая некоторые продукты питания. Не отражающие баланс спроса и предложения цены вели к типично советской форме инфляции — ​очередям: товары с искусственно заниженными ценами сметались с полок или оставались на товарных складах, а производители нужных товаров не получали от потребителя нормального для рыночной экономики денежного стимула производить больше.

Поэтому когда президент Путин в своем указе требует от правительства увеличить ВВП «при сохранении макроэкономической стабильности», он имеет в виду необходимость избежать ситуации «пирровой победы» СССР. Нам нельзя повторить историю, когда рост ВВП сопровождался опасными для экономики дисбалансами. В новых условиях они могут иметь новую форму — ​например, инфляция и рост цен вполне могут оказаться не слаще советских очередей. Главная опасность будет при этом та же, что и при висевшем над советской экономикой в ее последние годы «денежном навесе» невостребованных накоплений населения. Обесценившиеся деньги перестанут играть свою важнейшую роль, не будут стимулировать необходимое для страны производство.

 

ИСКУШЕНИЯ ДЕШЕВЫХ КРЕДИТОВ

Может ли Россия развиваться быстрее? Конечно, при проведении так называемой мягкой кредитно-финансовой политики (при облегчении доступа к кредитам, государственных инвестициях и т. д.) условия для экономического роста были бы лучше. На это указывает многолетний критик жесткой политики российского Центрального Банка (ЦБ) Сергей Юрьевич Глазьев, кандидат на президентских выборах 2004 года и многолетний депутат Госдумы, ныне считающийся главным разработчиком альтернативных экономических стратегий в коллективе советников Президента РФ. Глазьев отмечает, что проводившаяся при оппонировавшем «шоковой терапии» премьере Евгении Примакове политика наращивания денежной массы и снижения ставки рефинансирования ЦБ (то есть уменьшения процента, под который ЦБ кредитует банки) не привела к росту инфляции (если в 1998-м году инфляция составила 84,5%, то в 1999-м году — ​36,6%, в 2000-м — ​20,1%, а к 2001-му снизилась до 18,8%). «Тогда в российской экономике произошло экономическое чудо, эхо которого повторялось еще трижды в периоды смягчения денежно-кредитной политики», — ​отмечает Глазьев.

Но тут стоит отметить одну важную деталь: в «примаковском» 1999-м году отношение Запада к ельцинской России было снисходительно-презрительным, задача «разрыва в клочья» ее экономики не ставилась. Несмотря на словесное оппонирование вторжению НАТО в Югославию в марте 1999-го, в целом Москва смирилась с происшедшим в том же 1999-м году расширением НАТО на первые три бывшие страны советского блока (Польшу, Венгрию и Чехию). Смирилась она тогда и с оккупацией Западом принадлежавшего Сербии края Косово, причем экс-премьер Виктор Черномырдин сыграл на переговорах о фактической капитуляции Югославии роль посредника. «Взрывное» расширение влияния НАТО сопровождалось уверениями с Запада, что этот процесс несет России одни преимущества — ​к ее границам приближается якобы «зона процветания и стабильности».

«Ельцин все эти уверения с удовольствием принимал, и потому у Запада просто не было нужды в жестких санкциях против России. А вот Путин эти обещания принимать перестал — ​и сразу получил жесткое экономическое давление», — ​отмечает телеведущий Алексей Пушков, бывший в те годы председателем думского комитета по международным делам.

В условиях жесткого санкционного давления, обрушившегося на Россию с 2014-го года, проводимая много лет экс-министром финансов Алексеем Кудриным политика накопления резервных фондов оказалась неожиданно спасительной.

Именно накопленные в «тучные» первые путинские годы миллиарды золотовалютных запасов помогли сохранить ту самую «макроэкономическую стабильность», без которой здоровый, не сопровождаемый опасными перекосами рост ВВП был бы просто невозможен. Проводившаяся Кудриным «стерилизация денежной массы» оказалась ценной не сама по себе (столь пугавшей Алексея Леонидовича инфляции в 2000-е годы не было бы и при более мягкой кредитно-финансовой политике — ​здесь Глазьев прав). До сих пор отрицающий враждебное отношение США и ЕС к России министр Кудрин своей тягой к накоплению сокровищ подготовил Россию к санкционному удару: средства созданного по его призыву Резервного фонда помогли сохранить в 2014–2018 гг. ликвидность банковской системы.

 

Китай как крупнейшая экономика мира является для России важнейшим стратегическим партнером. Встреча Президента РФ Владимира Путина и председателя КНР Си Цзиньпина в Пекине, июнь 2018 года.

 

БИБЛЕЙСКИЙ ЦИКЛ И НОВЫЕ ИСКУШЕНИЯ

Россия повторила мудрую политику библейского патриарха Иосифа, рекомендовавшего фараону в семь «тучных» лет собирать пятую часть урожая в закрома государства, чтобы потом в семь «тощих» лет кормить этими запасами народ.

Чешский экономист Томас Седлачек называет этот маневр Иосифа первым в истории экономическим циклом. Для России путинский цикл с накоплением в начале двухтысячных и опорой на этот подкожный жир в трудные 2010-е оказался спасительным.

Именно благодаря этому циклу Россия сегодня может ставить задачу вхождения в пятерку самых производительных экономик мира. Но на этом пути будет еще много трудностей и искушений. Одно из искушений — ​заранее объявить себя победителем, используя тонкости подсчетов.

Например, по данным МВФ, Россия уже является шестой экономикой в мире, если ВВП рассчитывать «с поправкой на уровень цен в экономике страны (а значит, и покупательную способность валюты)».

На языке экономистов это называется ВВП по паритету покупательной способности (ППС). Не секрет, что цены на многие товары в России отличаются от мировых, так что назвать себя уже сегодня «дышащими в спину» КНР, США, Индии, Японии и Германии было бы очень заманчиво.

Но нужно ли нам выдавать желаемое за действительное? Наши реальные достижения и так неплохи. Сегодня Россия относится к странам среднего уровня развития, при среднемировом показателе индекса человеческого развития в 0,741 Россия достигла уровня в 0,797. В соответствии с расчетами не склонного к шапкозакидательству Института экономики РАН, по уровню человеческого капитала (то есть по вложенным в каждого человека затратам на образование, здоровье и т. д.) Россия обгоняет даже многие страны с более высоким ВВП. Человеческий капитал России равен 30 триллионам долларов, в США — ​95 трлн, в Китае — ​25 трлн, в Бразилии — ​9 трлн, в Индии — ​7 трлн.

И все это — ​после крушения Советского Союза, когда России пришлось, по выражению экономистов Александра Горянина и Дмитрия Ягодинцева, «переделывать дирижабль в самолет на лету, без права на посадку». То есть — ​переделывать нерыночную экономику в рыночную без права на полный отказ от взятых на себя государством еще при прежней экономике социальных обязательств. Думается, что такое реальное достижение — ​хорошее противоядие от искушения приписывать себе достижения, на самом деле так и не состоявшиеся.

 

ЛОВУШКА «НЕВИДИМОЙ РУКИ»

Другое искушение — ​рассчитывать на то, что западные санкции и другие враждебные действия сами по себе помогут отечественным производителям, выведя нашу экономику на новый уровень без особых усилий и реформ со стороны самой России. Здесь западным санкциям придается роль пресловутой «невидимой руки рынка», которая, по мнению либеральных экономистов, способна действовать сама по себе, без усилий руководства.

У такого самоубаюкивающего оптимизма есть свои реальные основания. Как отмечает профессор Рустем Нуреев, издавший с коллективом авторов из Финансового университета при Правительстве РФ книгу «Экономические санкции против России: ожидания и реальность», «только в течение 2014–2015 гг. в некоторых регионах страны доля отечественных производителей поднялась с 60 до 90 процентов». Пример — ​развитие новых направлений молочного производства, в частности сыра. Но спасительное для пищевой промышленности ослабление конкурентов может оказаться пагубным в других отраслях — ​Нуреев предостерегает против «необоснованных, с точки зрения потребностей населения, преференций отечественным корпоративным структурам».

 

Премьер-министр Индии Нарендра Моди выступает на деловом форуме в Нью-Дели.

ИЗОЛЯЦИЯ — ​НЕ ВАРИАНТ

При этом профессор Нуреев отмечает: «Санкции направлены против главных конкурентоспособных отраслей российской экономики: нефтяной, газовой, банковской». Для этих отраслей изоляция от внешнего мира просто пагубна. На чем разбогатели нефтеносные и газоносные города Сибири, влачившие при Советском Союзе весьма незавидное существование, — ​Тюмень, Ханты-Мансийск, Сургут? На экспорте, на выходе на международные рынки. То же можно сказать и о конкурентоспособных российских банках типа Сбербанка и ВТБ, превратившихся за последние годы в мощные международные структуры.

Сегодня им нужно искать новые рынки сбыта, новых партнеров, и отнюдь не всегда этих партнеров можно будет найти на Западе.

«В современном мире противоборство двух мировых систем — ​капитализма и социализма — ​осталось в двадцатом веке. На смену ему пришло противостояние национально-государственных структур с глобальным центром», — ​пишет профессор Нуреев. Россия, вместе с Китаем и другими странами БРИКС, — ​одна из крупнейших национально-государственных структур.

Глобальный центр представлен США, Евросоюзом и их союзниками — ​Канадой, Японией и т. д. Ожидать в этих условиях нормальных, честных бизнес-контактов с данными странами не приходится — ​трудности в обозримом будущем будут возникать постоянно.

Пример — ​борьба вокруг очень выгодных Европе, но не принятых Евросоюзом проектов «Северный поток» и «Южный поток», направленных на доставку российских энергоносителей в том числе и в проблемные страны Евросоюза — ​Грецию и Италию с их высокой задолженностью и нуждающейся в дешевой энергии промышленностью.

Впрочем, в энергетической сфере есть и обнадеживающие международные тенденции, которые позволят России увеличить ВВП и в этой сфере. «В региональном плане наиболее быстро спрос на нефть и газ будет возрастать в Китае, Индии, Индонезии, Малайзии, Вьетнаме, Таиланде и на Филиппинах», — ​прогнозирует Сибирское отделение РАН в своей книге-прогнозе «Концепция формирования новых центров нефтегазового комплекса» (Новосибирск, 2010). Почти все эти новые перспективные потребители углеводородов — ​вне западной зоны политического влияния. Именно на сотрудничество с этими странами и направлены усилия российского нефтегазового комплекса, МИДа, других наших ведомств.

 

ВДОХНОВЛЯЮЩАЯ ИСТОРИЯ

И последнее. В наших надеждах на выход в «пятерку самых развитых» нас должна вдохновлять история. Дело тут не только в российской истории, хотя в 1900 году Россия производила 6 процентов мирового ВВП, а к 1960 году эта доля достигла 9 процентов. Вдохновляет и великое прошлое наших предпочтительных партнеров. Китай, начиная с конца первого тысячелетия до нашей эры, с краткими перерывами был крупнейшей экономикой мира, уступив Западу лишь в период Нового времени и особенно в девятнадцатом и в начале двадцатого века. («В области технических нововведений Китай опережал античную и средневековую Европу на 500–1000 лет», — ​приходит к выводу Институт востоковедения РАН в книге «Производительные силы и социальные проблемы старого Китая»). Еще больший источник исторического вдохновения — ​православная Византийская империя, которая в течение большей части своего почти тысячелетнего существования (с падения Рима в 476 году до взятия Константинополя турками в 1453 году) была самой мощной и самой цивилизованной экономикой Европы. Западная Европа вырвалась вперед лишь в пятнадцатом и шестнадцатом веках — ​за счет великих географических открытий и мощного притока золота и серебра из колоний в Латинской Америке. В течение же «классического» Средневековья византийская экономика была самой монетизированной, а значит — ​самой специализированной и ориентированной на технический прогресс экономикой Средиземноморья.

А потому особенно приятно, что именно в этот период большая часть Крыма входила в юрисдикцию византийских цезарей, считавших себя наследниками Древнего Рима и называвших себя ромейскими (римскими) императорами. Сейчас Крым — ​в составе России, а Москва, согласно родившейся еще 16 веке концепции «третьего Рима», — ​преемник Византии. Нам есть на что оглядываться, а значит — ​есть на что надеяться.

 

Реклама

РИА Новости Крым

Календарь публикаций

Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт   Дек »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930