Выбор редактора ДК №13 Лица Крыма Первые лица Свежий номер

Дмитрий Киселев: «Время хиппового Коктебеля прошло. Здесь нужен чистый белый цвет парусов…»

Основатель фестиваля Koktebel Jazz Party и генеральный директор медиахолдинга «Россия сегодня» — ​о разговоре с Владимиром Путиным, будущем яхтенного туризма в Крыму и параллелях между нынешними США и СССР «эпохи застоя».

Текст: Максим Грознов,  Дмитрий Жмуцкий
Фото: РИА Новости, ТАСС

Путин вышел на сцену — ​и многие словно проснулись…

— Фестиваль джаза в последние годы активно развивается. Планка поднята высоко. Вы как председатель оргкомитета видите, как его дальше развивать?

— Так же. Формально я еще и основатель фестиваля: в 2003 году мы с небольшой группой энтузиастов жили в палатках и организовали первый фестиваль на вновь построенной площади перед домом Волошина. Я здесь познакомился со своей женой Машей, и потом наши дети родились здесь.

Сейчас Koktebel Jazz Party — ​это самое яркое, самое мощное, крупное, значительное международное культурное ежегодное событие Крыма. Ничего подобного в Крыму не происходит, и мы счастливы, что имеем отношение к такому «культурному землетрясению».

У нас в этом году очень богатый музыкальный состав, высочайший музыкальный уровень, есть американская группа Rebirth Brass Band из Нового Орлеана, которая в 2012 году получила Grammy, наивысшую музыкальную награду в США. Конечно же, нельзя не вспомнить, что в прошлом году, на пятнадцатилетие, на фестиваль приезжал Президент России Владимир Путин. Он вышел на сцену в белой рубашке — ​многие зрители тогда словно проснулись, все подняли свои телефоны — ​и сказал очень теплые приветственные слова. Вообще, не в его манере ездить по фестивалям и свадьбам, но иногда он делает исключения, для нас как раз сделал. И, конечно же, это войдет в историю нашего фестиваля и Крыма.

Каждый год на фестивале выступают ведущие джазмены мира, вклюая лауреатов Grammy.

В этом году у фестиваля специальная площадка в «Артеке», в коктебельском дельфинарии — ​джазовое шоу с дельфинами. Среди участников есть яркие европейцы, интересные азиаты — ​индийцы и китайцы; американцы из Нового Орлеана и других американских городов. Это как раз тот джаз, который объединяет народы, в этом и состоит смысл такой музыки. Ведь джаз появился как синтез различных культур. Мне кажется, это очень важно для Крыма. Тут есть особый смысл: Крым как объединяющая площадка. Собственно, в этом и состоит культурная миссия нашего фестиваля. Никакой политики, просто быть вместе.

Джаз, я не устаю повторять, — ​это в современной массовой культуре самая честная музыка.

Потому что ее нельзя исполнять, играть под фонограмму. А честность — ​как раз то, в чем Крым нуждается больше всего. Люди все равно найдут возможность объединиться. Если кому-то из политиков или военно-промышленного лобби США выгодно зарабатывать на розни и продавать страх — ​то это просто грязный бизнес. Но мне не хотелось бы пристально рассматривать политический компонент. Мы позиционируем фестиваль как крупнейшее международное культурное событие — ​так его и будем развивать. Еще я считаю, что вокруг фестиваля должен развиваться Коктебель. Нужно строить здесь набережную. Мечтаю о джазовом параде по набережной Коктебеля.

 

Отдых под парусом — ​это красиво

— Вы выступаете за строительство в Крыму сети марин, яхтенных стоянок. В том числе и в Коктебеле. Почему?

— Я много видел, работал за границей, был в десятках стран. Можно сказать, почти весь мир объехал. Ликвидация последнего крупного белого пятна на карте мира — ​поездка в Турцию в этом году. Мы поехали в познавательное путешествие всей семьей, у нас четверо детей. В Стамбул на четыре дня, а потом сели на яхту, на катамаран, и две недели болтались по турецким маринам. Что такое марина? Это яхтенная стоянка, где можно заправиться топливом, пополнить запасы пресной воды, электричества, искупаться, сходить в ресторанчик, посмотреть местные достопримечательности, покататься на велосипеде, на SUP, на байдарке. Такой активный отдых. В Турции 115 марин — ​это только внесенные в специальный реестр, а есть еще и не внесенные. Так что нужно смотреть на тот берег Черного моря. Когда-то у нас был лозунг: «Хватит пухнуть в Турции! Жизнь — ​в Коктебеле!» В смысле, не нужно ехать туда, где «все включено», где люди пухнут от невоздержанности — ​сидят на одном месте, пьют, курят, едят. Но есть и другая Турция, где активный отдых, где алкоголь дозирован, и физическая нагрузка есть, и познавательный компонент.

Природа, конечно, в Крыму, в Коктебеле намного красивее. Но в Турции, повторю, 115 марин. У нас пока ни одной, если не считать естественный фьорд в Балаклаве. А если нет марин — ​яхтам негде укрыться от шторма. Помню, у меня была резиновая лодка украинского производства, 6 метров. Еще при Украине, 6–7 лет назад. И я решил на этой лодке пройти от поселка Кацивели — ​это Южный берег Крыма — ​до Коктебеля. Это маршрут примерно на три дня. Мы вышли в море, оказались в шторме. И подошли к «Артеку», там есть мол — ​защита от шторма. А нас — ​это еще при Украине — ​выкинули оттуда. Я говорю: «Шторм, мы на маленькой резиновой лодке. Можно у вас укрыться?» Отказали. А ведь это единственная марина на большом расстоянии по берегу. Сейчас «Артек» вообще закрыт для доступа по воде — ​и правильно, там дети, это абсолютно нормальная история. Но что делать яхтам, которые сюда придут?

— Думаете, придут? Если на другом берегу — ​115 марин…

— Их 115, но они уже засижены, а люди всегда мечтают о новых местах. И многие хотят приплыть в Крым. Плевать им на санкции. Это не политики, это простые люди, им интересно познавать планету, несмотря на все политические барьеры. Им Трамп точно не указ, и Евросоюз не указ, они по закону моря могут причалить где угодно. А в Крыму причалить некуда. Как к вам прилетит самолет, если у вас нет аэродрома? Он не прилетит, и путешествия по воздуху будут вам недоступны.

А марины — ​это новые рабочие места, новые рестораны, новые виды спорта, другой экологический стандарт. Вот что я хочу видеть здесь, в Крыму, в Коктебеле.

— А собственную яхту хотите?

— Как раз сегодня торжественно взял на себя обязательство не покупать яхту. У меня нет на нее денег. Я не коллекционирую денежные знаки. Содержание яхты — ​примерно 10 процентов от ее стоимости в год. Ее нужно вытаскивать на берег, проводить сервис. Это огромные хлопоты, потеря времени. Ради недели в году — ​не имеет смысла. Все яхты в мире сдаются в аренду. Хозяева передают их управляющим компаниям — ​и их арендуют люди, которые хотят пройти под парусами. Это не роскошь, вполне доступно среднему классу. День отдыха на парусной яхте — ​дешевле, чем в гостинице. Если вы арендуете компанией, например, из шести человек — ​три пары, — ​точно обойдется дешевле, чем отель. Но на яхте вы можете сами готовить еду — ​это экономия на ресторанах. И вы перемещаетесь между городами, островами — ​нет затрат на транспорт. Романтическое путешествие — ​и доступное. Думать, что на яхтах только миллионеры в бриллиантах с горошину, — ​абсолютно неверное представление.

При этом паруса — ​это другой формат отдыха: безалкогольный, спортивный, молодежный, медитативный, культурный. И вообще красиво, иной эстетический уровень. А сейчас уровень Коктебеля — ​это когда полупьяный человек в одних бусах танцует на набережной за водку. И некоторые умиляются — ​«хипповый Коктебель, растаманский». Но это уже уходящая эпоха. Люди открывают для себя мир, здоровье, спорт, активность. И Коктебелю нужен новый формат, новый цвет — ​белый цвет парусов, светлый, и чистый.

— Перезагрузка.

— Да, перезагрузка.

— И гольф-поле нужно, вы считаете?

— Это единственный способ законсервировать Тихую бухту. Другого формата нет, иначе там построят многоэтажки.

— А гольф-поле — ​без застройки или?..

— Несколько зданий в один-два этажа: гольф-клуб, гостиница, ресторан. Но обязательно — ​общедоступный пляж, идеальная чистота и т. д. Гольф-поле — ​это 60 гектаров газона. И на краю этого газона — ​маленькая гостиница или, возможно, 10 коттеджей, которые будут сдаваться как гостиничные номера. Можно сделать их в одном стиле, не безобразно — ​белые стены, красная черепица. Пейзаж это не испортит. А в Коктебеле уже начали строить одиннадцатиэтажные дома. Я написал об этом статью «Архитектурный мусор», и нам удалось это остановить. Вот он — ​архитектурный мусор, пожалуйста (кивком показывает на многоэтажный недострой, заслоняющий вид на холм Волошина, — «ДК»). Гольф-поле — ​как раз способ обезопасить территорию. Там как на стадионе, никто уже строить не сможет. И плюс — это развитие международного туризма. Гольфисты во всем мире ищут экзотики, с ума сходят — ​где бы еще поиграть? Я начал играть в гольф в 1992 году, когда был в командировке в Финляндии. Там играют зимой, черными мячами на белом снегу. И в Крым поиграть в гольф с дорогой душой поедут со всего мира.

— Нудистский пляж в формат нового Коктебеля тоже не вписывается?

— Почему же. Нудистский пляж нужно оставить. Пусть люди спокойно себе отдыхают, они никому не мешают.

 

Хозяева Коктебеля — ​все граждане России

— Вы говорите, что эпоха «хиппового и растаманского» Коктебеля заканчивается. Такая эволюция поселка — ​следствие фестиваля?

— Фестиваль, конечно, — ​большой стимул для развития Коктебеля, здесь выступают звезды мирового класса. Лауреаты Grammy, других музыкальных премий. Нашей программе может позавидовать любой джазовый фестиваль в любой стране. Мы и сейчас включены в расписание лучших джазовых фестивалей мира — ​в музыкальных журналах, которым плевать на эти абсурдные санкции.

Здесь уже 16 лет выступают мировые звезды. Но Коктебель до сих пор не изменился. На прошлый фестиваль к нам приехал Президент России, сидим, слушаем джаз — ​и вдруг такой запашок характерный, канализацией, точнее, ее отсутствием. Я говорю: «Извините, сейчас канализации здесь нет, такая история». А он все это понимает. «Как вы фестиваль устраиваете?» Я говорю: «Ну, как, здесь даже нет электричества в поселке, нет канализации, туалетов. Мы все привозим». Можно, конечно, и в Сахаре фестиваль проводить. Но ведь это ненормально: мы привозим солярку из Москвы, вырабатываем электроэнергию. И туалеты возим. Мы здесь как в вакууме. Хотя мы же не в космосе, мы на своей земле.

— А в чем причина? Почему за четыре года в составе России Коктебель не изменился?

— Здесь, конечно, существует конфликт интересов. Есть люди, которые на набережной построили незаконно свои рестораны и которых все устраивает. Хотя набережная Коктебеля — ​она не для тех, кто здесь делает бизнес. Это не их набережная. Они там работают, как выражается Сергей Аксёнов (глава Республики Крым — ​«ДК»), «под черным флагом», под пиратским. Ставят площадки со столиками прямо над морем, на сваях. И травят людей — ​бывают тяжелые случаи. Единственное, что можно там есть, — ​это сваренное вкрутую яйцо, если уж с голодухи не хочется помереть. А так — ​ни в коем случае, не рекомендую. В общем, Коктебель принадлежит не людям, которые здесь реализуют свои коррупционные желания.

— Коррупционные?

— Это чистая коррупция. Определение коррупции — ​«предательство интересов государства и общества ради наживы». Вот эти люди сейчас реализуют свои мелкие инстинкты наживы и считают, что они — ​хозяева жизни, владельцы этой набережной. А на самом деле хозяева набережной — ​люди, которые купили билеты и приехали в Крым отдохнуть. Хозяева Коктебеля — ​мы все, вся Россия. Потому что Крым — ​это всероссийская здравница. Люди весь год платят налоги, из которых формируются эти 4 млрд рублей, заложенные на развитие Коктебеля в ФЦП (Федеральная целевая программа развития Республики Крым и Севастополя — ​«ДК»). И настоящие хозяева имеют право здесь хорошо отдохнуть, без отравлений. Погулять, выйти в море на яхте, поиграть в гольф, покататься на велосипеде, поплавать в чистой воде, привезти сюда своих детей.

Конечно, я уверен, что так и будет. Абсолютно не сомневаюсь. Это вопрос времени. Но хотелось бы, чтобы все происходило…

— …быстрее?

— Не то чтобы быстрее, но в соответствии со сроками, предусмотренными федеральной целевой программой.

 

На Украине случилась генетическая поломка…

— Кирилл Вышинский, который в 2002 году вместе с вами запускал джазовый фестиваль в Коктебеле, сейчас арестован на Украине. Его обвиняют в гос. измене за работу руководителем представительства «России сегодня» в Киеве. Вы несколько лет работали и жили в Киеве. Сформулировали для себя ответ — ​как стала возможна такая метаморфоза, полное перерождение Украины? Как страна всего за 10 лет превратилась в то, во что она превратилась?

— На Украине произошла генетическая поломка, они решили взять другой корень в качестве своей основы. Не Киевскую Русь, не наше общее государство и общую культуру, которую украинцы строили. Они выбрали в качестве корня Бандеру, который еще до начала Второй мировой войны был признан международным террористом за покушение на министра внутренних дел Польши. Все преступления, которые были совершены под именем Бандеры в ходе Второй мировой войны и после, для Украины стали как бы идеалом добра. То есть там перевернулись представления о добре и зле. В результате Украина очень пострадала — ​разрушились экономика, промышленность, образование, здравоохранение, система социального обеспечения, парламент, само государство и судебная система. Там все развалено, просто руины. Я думаю, что нынешний режим, который пришел к власти в результате кровавого госпереворота, — ​это абсолютно бесперспективный проект, ничего хорошего Украину не ждет, и Кирилл пал жертвой именно этого режима. Мы сделаем все, чтобы его освободить, будем взывать к международной общественности и курировать группу адвокатов, которые его защищают. К сожалению, на Украине не торопятся доводить дело до суда, поскольку знают, что там это абсурдное дело о гос. измене развалится. Поэтому они просто гноят моего друга Кирилла в тюрьме — ​абсолютно безжалостно, руководствуясь какими-то средневековыми мотивами.

Я уезжал на Украину в некоем романтическом порыве. Думал, что мы сейчас Украину толкнем в Европу, а потом паровозиком Россию — ​и вот мы вместе в Евросоюзе. Оказалось, что все это блеф, вранье, никто на Украине не представлял, что такое Европа, и никто не собирался вообще по-честному заниматься своей страной. Сейчас мы видим, к чему это привело.

— Эта, как вы говорите, «генетическая поломка» — ​необратимый процесс?

— Не знаю. Там плохи дела, нежизнеспособные государственные структуры. Если хотите мое мнение, я считаю, что Украина развалится на части, и каждая из этих частей будет спасать сама себя. Потому что сейчас у Украины огромные долги, и платить будет последний оставшийся. Понимаете? А кто выйдет — ​тот снимет с себя эту ответственность.

— Вы бы хотели когда-нибудь еще приехать в Киев, погулять по этому городу?

— Конечно, я люблю Киев, он мне очень нравится. Хотел бы, да.

Дмитрий Киселев и руководитель Медиакорпорации Китая Шэнь Хайсюн подписывают соглашение о партнерстве медиахолдингов.

Мы с США поменялись местами: теперь мы за рынок, они — ​за санкции

— О вашем жизненном пути и карьере: известен эпизод, когда вы в 1990 году отказались зачитывать в эфире Центрального телевидения заранее подготовленный текст о событиях в Вильнюсе. Вы помните, что там было, в том тексте?

— Да, конечно. Там была придуманная история про якобы литовских националистов, которые какими-то прутьями кого-то избивали, — ​чистая глупость. А нам хотелось освещать реальность. Принципиальный момент был, когда еще и в Риге нашли пулю в голове человека, мы получили рентгеновский снимок с этой пулей. И вечером того дня выпускающий редактор программы «Время» говорит: «Мне не нужна пуля в новостях». А я говорю: «Мне тем более не нужна, но мы должны ее показать, потому что это факт. У нас может быть свое особое мнение, но не могут быть свои особые факты. Факт налицо. Мы можем это как угодно интерпретировать, но давайте это покажем». Тогда, в 1988–89 годах, телевизионная служба новостей была борьбой за возможность сообщить факты.

— А сейчас?

— Это счастье — ​сейчас работать журналистом. Сейчас в России самый большой диапазон свободы слова в мире. Такого не было в нашей стране никогда.

— Как вы пришли к такому выводу?

— Я определил для себя две тестовые фразы. В России журналист может сказать «Я люблю Путина», а может сказать «Я не люблю Путина». У нас можно сказать «Я люблю геев», а можно — ​«Я не люблю геев». Пусть корреспондент New York Times скажет: «Я люблю Путина, но не люблю геев». Он будет уволен в тот же день.

Мы во многом поменялись местами. Я в первый раз смог поехать за границу только в 35 лет — ​в Болгарию, с одобрения какой-то там комиссии старых большевиков. И тогда нам с Запада рассказывали, что свобода передвижения — ​это великая ценность, и нельзя лишать людей этой свободы. А сейчас — ​я снова невыездной, потому что в США и ЕС против меня введены персональные санкции.

И так во всем. Нам долго говорили, что свободный рынок прекрасен, — ​теперь мы за рынок, а они за санкции. Теперь мы за ВТО (Всемирно торговую организацию), а они нам — ​пошлины. Раньше у нас государственные лидеры целовались — ​сейчас там целуются. То есть даже в простых стилистических моментах — ​сходство явное. Я недавно смотрел, как Трамп на Конгрессе шесть минут просто стоял у микрофона. Ему аплодировали, а он стоял у микрофона и заводил.

— Как в советских газетах: «бурные аплодисменты, переходящие в овацию»…

— Это настолько узнаваемо. Помните, была присказка: «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст». Сейчас они не пускают сюда, в Коктебель, музыкантов на джазовый фестиваль. Боятся, что сыграет здесь джаз — ​а потом продаст свою американскую родину. Мы поменялись местами.

Раньше мы смотрели на их журналистику как на образец. А сейчас они в американских университетах изучают программу «Вести недели». Это доподлинно известно — ​там же наши люди путешествуют, стажировки проходят. На Западе изучают нас, пытаются понять, что это за журналистика, почему такая популярная? Как сделать не хуже, какое найти противоядие? Не получится. Потому что в России более здоровая основа.

У нас журналистика — ​настоящая

— Считаете, применяемые в наших СМИ подходы и технологии сейчас эффективнее?

— Дело не в технологиях. Мы просто занимаемся настоящей журналистикой, которая вызывает у людей доверие. Поэтому мы быстрее и точнее, наши корреспонденты в самых горячих точках, они сообщают то, что есть. Помню, Сергей Пашков, шеф бюро ВГТРК на Ближнем Востоке, где-то в Палестине снял норы, которые прорыты под границей, потом показал, как мешают ракетное топливо в какой-то кастрюле под пулями. Следом англичанин поехал — ​хотел что-то такое же снять и показать. Его поймали, взяли в заложники, он ничего не снял и прославился только тем, что его поймали. В итоге его освободили, слава Богу. У нас колоссальные корреспонденты, в том числе и военные. Вот сейчас на фестиваль приехал Миша Алаеддин, корреспондент в Сирии от агентства «Россия сегодня». Я специально его пригласил, он настоящий герой. С четырехмесячной дочкой Евой и женой приехал на фестиваль. На Западе таких людей просто нет. Они нанимают стрингеров, платят, изобретают что-то. А наши люди просто идут и умирают ради этой профессии, чтобы сказать правду. Тот же Андрей Стенин. У нас журналистика настоящая, каноническая, профессиональная, пусть они у нас учатся.

— Вы возглавили МИА «Россия сегодня» почти пять лет назад. Какие задачи тогда были поставлены, выполнены ли они, и какие перспективы вы видите на ближайшие 3–5 лет?

— Да, это было 9 декабря 2013 года, в этом году исполяется 5 лет. Президент РФ тогда пригласил меня к себе, это было его личное решение. Я говорю: «Мне надо подумать». Он дал мне подумать, где-то три минуты говорил на отвлеченные темы, потом спросил: «Ну что, подумали? У меня вот указ, мне нужно вписать фамилию». И, собственно, так организовалось агентство «Россия сегодня». Я горд нашими результатами, они абсолютно измеряемы.

Наш флагманский ресурс RIA.RU тогда собирал около миллиона уникальных пользователей в день. Сейчас у нас 4 миллиона пользователей в день, а в пиках — ​6 миллионов.

Удалось совершенно по-другому организовать вещание в зарубежных странах, потому что основной задачей было создание справедливого образа России в мире. Мы создали специальный бренд, «Спутник», который был запущен в ноябре 2014-го года. И с ноября 14-го года «Спутник» и Russia Today практически равноценно упоминаются нашими доброжелателями. В советское время у нас была крупнейшая радиостанция мира, которая вещала в сутки суммарно порядка 300 часов на 72 языках. Сейчас мы вещаем примерно 800 часов в сутки на более чем 30 языках. Но не на коротких волнах, не на средних, а на FM и в цифровых форматах. То есть в Берлине, Париже, Вашингтоне вы можете нажать кнопку FM в машине и услышать нас. Наши корреспонденты работают в горячих точках, у нас самые интеллектуальные темы, лучший набор публицистов на RIA.RU — ​их приятно читать, они дают пищу для ума. Мы самые быстрые. Самые цитируемые в СМИ. Мы чемпионы по ссылкам в соцсетях. У нас более 10 миллионов подписчиков в соцсетях. По всем статьям, по независимым оценкам, мы лидирующее СМИ в Интернете.

Реклама

Календарь публикаций

Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт   Дек »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930