ДК №9 Крым с орбиты

«В космосе политики нет!»

Космонавт Андрей Борисенко — ​о жизни на МКС и отношениях с коллегами из других стран

Текст: Виктория Дубовская, Елена Красноружева
Фото: Андрей Борисенко, TASS

Андрей Борисенко дважды побывал в космосе, провел на МКС почти 11 месяцев. Герой России встретился с корреспондентом журнала «Деловой Крым» и рассказал о непростом пути к мечте детства, о политике на орбите и возможном формате международной базы на Луне.

Оптимальный полет — ​шесть месяцев

— Андрей Иванович, с момента вашего возвращения с МКС прошло почти полгода. На чем вы сосредоточены сейчас, готовитесь ли к следующим полетам?

— Как плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, так плох и тот космонавт, который не хочет дальнейших полетов. Да, конечно, желание летать есть. Но состояние здоровья нашего экипажа будет определять медицинская комиссия — ​через три месяца специалисты оценят нашу готовность к предполетным спецтренировкам.

— Каковы основные итоги вашей работы на орбите? Какие научные исследования вы проводили, каковы результаты, чего удалось достичь?

— У нас не было экспериментов, которые мы выполняли и сразу же получали готовый результат. Исследования, как правило, «многосерийные» — ​могут растянуться даже на семь экспедиций. Были эксперименты, в которых я участвовал во время первого полета в 2011 году, они до сих пор продолжают идти и еще будут идти достаточно долго.

— Какие конкретно эксперименты вы проводили?

— Наша экспедиция выполнила порядка 60 экспериментов. В частности, «Кулоновский кристалл» — ​это изучение поведения заряженных частиц в различных магнитных полях в условиях космического полета. В этом исследовании я участвовал еще в 2011 году. По результатам этой научной работы могут быть созданы новые материалы для применения в радио- и вычислительной технике.

— Вы провели в космосе почти полгода — ​173 дня. Это для вас большой срок или можно было еще? Какую продолжительность полетов считаете оптимальной?

— Думаю, полгода — ​оптимальный срок. Примерно два месяца требуется на полную адаптацию к условиям космического полета. Еще четыре месяца человек может полностью отдавать все свои силы работе, а потом все-таки наступает усталость и эффективность постепенно снижается.

— Ваш коллега Павел Виноградов рассказывал нашему журналу, что в свободное время фотографирует Землю, закаты и рассветы из космоса. А у вас есть любимый вид отдыха на орбите, космическое увлечение?

— Около часа в сутки мы можем потратить по собственному усмотрению — ​на хобби и увлечения. Обычно мы фотографируем Землю либо делаем мелкую работу по обслуживанию станции или завершаем работу, которую не успели сделать в рабочее время. Но иногда хочется расслабиться, ничего не делать и просто смотреть на Землю. Я шел навстречу своим желаниям и, когда удавалось выкроить свободную минутку, буквально прилипал к иллюминатору. И смотрел, смотрел, пытался запомнить картинку, которая проплывала перед глазами.

Звонки из космоса на любой телефон

— С космонавтами из каких стран вам приходилось вместе работать на МКС в течение двух полетов?

— Работали с коллегами из пяти стран: США, Японии, Германии, Италии и Франции.

— Как строится на МКС взаимодействие с космонавтами из других стран? Вы на борту, скорее, соседи или коллеги?

— Я использую слово «коллеги», оно интегральное, общее, применимое для всех. Обычно во время подготовки к полетам много внимания уделяется совместным тренировкам международного экипажа. Мы проводим вместе много времени, не только на работе, но и вне работы, знаем семьи наших товарищей, знаем в лицо их жен, детей, иногда ходим в гости. Могу сказать по своему опыту, что взаимоотношения внутри экипажа очень добрые. Все-таки мы делаем общее дело, результатами которого будет пользоваться все человечество.

— Политику в космосе обсуждаете с коллегами?

— Никакие земные сложности, связанные с международными отношениями, не влияют на наш экипаж. Мы понимаем, что если будем тратить на это время и силы, то просто не сможем делать свою работу.

— Значит, политика остается на Земле?

— В космосе политики нет!

Лидеров стран мы не обсуждаем, хотя как раз во время нашего полета в Америке состоялись выборы президента, шла предвыборная кампания во Франции. Иногда мог спросить коллег: «Как вы относитесь к Олланду?», но разговор всегда был очень корректный, мягкий. Точно так же во время выборов американского президента спрашивали об отношениях к кандидатам, но не спрашивали, кто за кого проголосует.

Конечно, у всех есть свои «больные места». Но мы не задеваем наших зарубежных коллег, а они всегда корректно относятся к нашим сложным вопросам. На моей памяти ни разу не было каких-то трудностей во взаимоотношениях, связанных с этим вопросом.

— Что было самым трудным во время этого полета?

— Наверное, в любом полете самое сложное — ​не делать ошибок. К сожалению, на работу может повлиять человеческий фактор и самочувствие экипажа: у кого-то вдруг случится плохое настроение, кто-то ночью не выспался. Когда не очень хорошо себя чувствуешь, нужно все выполнять с удвоенной, утроенной внимательностью. Вот это, пожалуй, самое сложное: нужно себя контролировать не только сегодня-завтра, а и через неделю, и через две, и через месяц; до самого конца полета держать себя в тонусе и следить за каждым своим действием.

— Как вы боретесь с плохим настроением?

— Депрессии у космонавтов быть не может, потому что склонность к депрессии — ​это профессиональная непригодность. Но действительно иногда случается плохое настроение.

Самый простой способ вернуться в норму — ​звонок на Землю: жене, родителям, детям и друзьям. Наши близкие нас берегут, сообщают только радостные вести, стараются всячески снять нашу эмоциональную напряженность.

Это самый хороший психологический релакс. Но и, конечно, на борту у нас есть музыка, кинофильмы, нам регулярно с Земли присылают новости в виде отрывков радиопередач и телевизионных новостей.

Технические возможности позволяют нам делать звонки фактически на любой телефон на Земле: стационарный, сотовый или спутниковый. Зона связи с МКС практически постоянна, она имеет перерывы примерно 15 минут через каждые три-четыре часа, все остальное время мы можем использовать телефон, если нет работы, конечно. Можно, например, позвонить домой и сказать: «Доброе утро, любимая!» — ​или позвонить вечером и пожелать спокойной ночи. На борту международной космической станции жить можно и жить можно очень даже хорошо!

Перегрузка — ​это бегемотик на груди

— Что сложнее переносится: перегрузки во время взлета или посадка, которую, как вы сказали, можно сравнить по ощущениям с ДТП?

— Для меня сложнее все-таки посадка. Во-первых, профиль перегрузок при посадке более жесткий. Во-вторых, посадка осуществляется после полугодового полета и физическая кондиция, как бы мы добросовестно ни тренировались на борту, все равно будет ниже той кондиции, которая была перед пуском. И третье, есть участки спуска, где работает исключительно автоматика и даже в случае возникновения внештатной ситуации экипаж может надеяться только на нее. Это самый трудный момент, когда ты сидишь и понимаешь, что от тебя ничего не зависит. Либо сработает, либо не сработает.

— Если посадку можно сравнить с ДТП, то как бы вы описали ощущения во время взлета?

— Представьте, что вы приняли горизонтальную позицию в удобном кресле и вам на грудь ложится маленький бегемотик. С каждой секундой бегемотик толстеет, обволакивает вас, прижимает к ложементу. Через некоторое время бегемотик перестает толстеть и вдруг немножко худеет, потом опять начинает толстеть, а потом, примерно на 560-й секунде после старта, он вдруг внезапно превращается в воздушный шарик. Вот он был, а через секунду его уже нет, и наступает неимоверная легкость. Это как раз тот момент, когда корабль выходит на орбиту, набирает первую космическую скорость и отделяется от ракетоносителя. Это действительно ощущение неимоверной легкости, когда все вокруг плывет, и ты понимаешь, что уже находишься на орбите Земли.

— Что вы чувствовали, впервые оказавшись на орбите?

— Представьте себе щенка, который первый раз в жизни вышел погулять на полянку в солнечный день в лесу. Он вышел, и его наполняет щенячий восторг: птички поют, бабочки летают, запахи разные, солнышко светит, все здорово, отлично, жизнь прекрасна. Вот первые секунды космического полета, когда мы выходим на орбиту и аппарат отделяется от ракетоносителя, нас переполняют именно эти чувства. Мы испытываем состояние эйфории, которого, как мне кажется, на Земле никак не достигнуть. В первые мгновения можно себе позволить отдаться во власть эмоций, а через десять секунд начинается работа, и нужно уже выдавать команды, вести связь с Землей.

«Надеюсь вернуться в Крым для тренировок»

— Для многих людей побывать в космосе — ​заветная мечта, главная в жизни. Вы относитесь к таким людям, космонавтом хотели стать с детства?

— Мне было лет десять, когда в руки попала прекрасная книга Георгия Садовникова «Продавец приключений» — ​фантастическая детская космическая сказка. И, конечно, мне очень хотелось оказаться одним из главных героев, увидеть космос своими глазами, почувствовать все на себе. И в дальнейшем мне все время попадались прекрасные научно-фантастические книги, которые не давали потухнуть моему эмоциональному костру. Это были произведения Станислава Лема, Рэя Бредбери, братьев Стругацких, Сергея Павлова, Сергея Снегова и многих других. Уже в старших классах школы я увидел объявление о наборе в юношеский клуб космонавтики имени Германа Степановича Титова, пошел туда, и меня приняли. Занятия в клубе убедили, что ракетотехника — ​моя профессия и я действительно хочу стать космонавтом. После этого мне был прямой путь в наш Военмех — ​Ленинградский механический институт, который окончил Г.  М. Гречко, С. К. Крикалев и все питерские космонавты. В 1992 году я подал заявление в отряд космонавтов, и первая же медицинская комиссия категорично мне сообщила, что по состоянию здоровья я никогда не попаду в космос. Почему-то я не поверил врачебному вердикту, и в течение последующих десяти лет проходил различные обследования, исследования, тренировки, участвовал в экспериментах. В 2003 году меня наконец допустили к спецтренировкам и зачислили в отряд космонавтов.

— Раньше, до середины 2000-х годов, космонавты проходили часть тренировок предполетной подготовки в Крыму. Вам довелось застать это время?

— Я тренировался в Крыму в 2003 году, вскоре после того, как пришел в отряд космонавтов. Мы отрабатывали выживание при посадке в море — ​подготовка шла в Севастополе на нашей военно-морской базе. Воспоминания остались самые лучшие, и я надеюсь, что со временем мы вновь вернемся на эту базу, будем там тренироваться вместе с зарубежными коллегами.

После воссоединения, к сожалению, я пока что в Крыму не бывал, но наблюдал за Крымом с борта МКС, с большим удовольствием фотографировал строящийся мост. Надеюсь, смогу увидеть этот грандиозный мост и с земли.

— Замглавы Роскосмоса Сергей Крикалев говорил в интервью нашему журналу, что в Крыму можно разместить базу послеполетной реабилитации космонавтов. Как вы оцениваете эту идею?

— Крым — ​это прекрасный климат, здесь прекрасные люди, и если такая база у нас будет создана, мы все с удовольствием будем ее посещать. Не только на реабилитацию, но и просто для отдыха.

«Мы еще увидим высадку на Марс»

— Как вы считаете, будет ли человечество в ближайшие годы продолжать активное освоение космоса? Станем ли мы свидетелями пилотируемых российских полетов на Луну?

— Человечество и сейчас активно осваивает космос. Все-таки постоянный полет МКС — ​это очень активное осваивание космического пространства. Просто те шаги, которые мы делаем сейчас, не очень заметны неспециалистам. Потому что нет знаковых достижений: мы не летим на Луну, не высаживаемся на Марс, мы просто летаем вокруг Земли.

Но тем не менее мы шаг за шагом создаем фундамент, который позволит нам продвинуться дальше. Одним из следующих шагов может быть создание постоянной базы на Луне и развертывание научной работы именно на нашем естественном спутнике.

Это очень интересная, важная, сложная и дорогая задача. В нынешних условиях это не по силам одной стране, и, скорее всего, лунная база будет международным проектом, как и МКС.

— Возможна ли в обозримом будущем высадка на Марс?

— Конечно! Это один из следующих шагов человечества в освоении космоса. И это будет не только высадка на Марс, но и развертывание научной лаборатории, плацдарма для научных исследований, потому что просто высадиться и улететь не очень интересно. Но есть ряд фундаментальных задач, которые на сегодняшний момент не решены в космической технике. В первую очередь — ​задача по защите экипажа от излучения в процессе полета. Высадка на Марс — ​это еще более дорогой проект, чем постоянная станция на Луне, и я тоже не думаю, что какая-то одна страна возьмется полностью выполнить данную работу. Хотя не все в нашей жизни определяет здравый смысл, есть еще и политические аспекты. Думаю, мы точно увидим высадку человека на Марсе, вопрос только, кем мы будем к этому моменту: действующими космонавтами или уже пенсионерами?

Реклама

РИА Новости Крым

Календарь публикаций

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл   Ноя »
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031