Море. Крым. 1898-1908 годы.
ДК №9 Культура

«Маэстро света» Архип Куинджи

С земли не слышно тугого хлопанья голубиных крыльев, и сами силуэты птиц в пасмурном петербургском небе кажутся крохотными, размытыми. Но видно, что приземляются они на крыше Академии художеств. Кажется или там, на крыше, виднеется фигура человека?

Текст: Наталья Дремова

Впрочем, постоянные посетители этих стен таких вопросов не задавали — ​каждому было известно, что один из профессоров частенько поднимался на крышу: покормить голубей. Наверняка заодно наслаждался простором, светом и воздухом. К слову, он первым из жителей российской столицы устроил на крыше собственного дома… сад — ​удивительное сочетание зелени и неба. Задолго до того, как богачи стали устраивать под стеклянными куполами роскошные «райские кущи». Казалось, ему самому свет со всеми его тончайшими оттенками и переливами был жизненно необходим. Впрочем, недаром же за глаза Архипа Ивановича Куинджи называли «маэстро света».

В.M. Васнецов. Портрет художника А.И. Куинджи. 1869 год.

«Вот так их, вот так!»

Вот как он это делал? Как получалось, что в картины Куинджи зритель будто бы входил, оказываясь то среди оглаживаемых солнечными лучами берез, то в мягком бархате ночи? И как можно было остановить секунды послегрозового мига, сделавшего луг ослепительно-зеленым?

Про Куинджи сплетничали, что на выставках его работы подсвечивают скрытыми от публики лампочками. Болтали, что писал он, мол, особыми, недавно изобретенными за границей красками, оттого картины получаются такими особенными.

Один из коллег Куинджи, художник Орловский, пытаясь постичь, чем же «берут» зрителя эти картины, додумался до того, что Архип Иванович пишет их, предварительно глядя на пейзаж через цветное стекло. А когда с восторгом объявил Куинджи, что раскрыл его «секрет», недоумевал, что же так развеселило художника.

Поговаривали, что специально для Архипа Ивановича друг его, великий химик Дмитрий Менделеев, придумал некие составы и добавки… Хотя Менделеев, сам поражавшийся способности Куинджи «чувствовать краски», однажды действительно пригласил своего друга и нескольких художников-передвижников, устроив им то, что сегодня бы назвали «тестированием на цвет». Оказалось, что Архип Иванович действительно различает оттенки в том диапазоне, который выходит за рамки, доступные обычному человеческому глазу.

Его ученик Николай Рерих вспоминал, как несколькими движениями кисти он оживлял пейзажи учеников:

«—Что мне с овцами сделать? — ​робко спросил Гриша.

— А их вот так, вот так!» — ​с этими словами Архип Иванович мазнул их почти чистой белой краской по спинам и головам.

Вся картина ожила. Я стоял, пораженный яркостью красок, теплотой и чистотой света!..»

Наверное, именно этот дар был настолько ярким, что видели его даже люди, далекие от тонкостей искусства. Лавочники и крестьяне не умели рассуждать о перспективе и колористике, но осознавали, что сирота, сын мариупольского грека-сапожника, отмечен великим талантом. Хлеботорговец Аморети, к которому нанялся в работники юный Архип Куинджи, настоял на том, что надо пробиваться «в художники». И посоветовал ехать в Феодосию, к Айвазовскому — ​все знали, что он помогает начинающим живописцам. Иван Константинович дал ему приют — ​место под навесом для ночевок, еду и нехитрую работу вроде растирания красок. Многие биографы Куинджи вспоминают первую доверенную Архипу великим маринистом работу: покрасить забор. Впрочем, маститые искусствоведы считают, что к этим сведениям, полученным от дочери Айвазовского, Елены Рыбицкой, отнестись стоит критически.

Пусть Куинджи недолго был в мастерской большого художника, пусть Айвазовский не стал его наставником, это время не было потрачено зря. Юноша смог нащупать то, как воплощаются в картинах чувства, эмоции. Уже став профессором живописи, знаменитостью, он советовал своим ученикам никогда не переносить на большие картины этюды. Считал, что правильно — ​мысленно вернуться к увиденному, прочувствованному. Забежим ненадолго вперед: много лет спустя, в 1895 году, в пейзажный класс Куинджи в Академии художеств поступил… внук Айвазовского — ​Михаил Латри. Архип Иванович обычно оценивал этюды новичков в присутствии других учеников. Михаил так волновался, что даже не мог сам ставить поочередно на мольберт свои работы, это делал один из учеников. И не сводил глаз с лица Куинджи, пытаясь угадать, нравится ему или нет. И с какой же радостью услышал от мастера: «Вот, господа, как надо относиться к этюдам, с такой любовью и так добросовестно работать».

Но это — ​после. Пока Куинджи молод, полон надежд и открыт для всего нового. Он вернулся из Крыма в родной Мариуполь и нашел место ретушера у первого городского фотографа Эммануила Апостолиди. Сам научился фотографировать, причем больше всего времени уделял пейзажам, непостижимым образом делая снимки «живыми». Он экспериментировал со светофильтрами, изучая, как может «сработать» свет. Получается, что судьба, которая привела его к фотографу, сделала это не зря.

Волшебная ночь

Профессия ретушера, к слову, позволила Куинджи сводить концы с концами в Петербурге, куда он отправился учиться.

Первая попытка поступить в Императорскую академию художеств оказалась неудачной, Архип от экзаменаторов услышал, что он вообще не умеет писать.

Куинджи понадобилось еще два года для того, чтобы доказать: писать он умеет — ​и это продемонстрировала представленная экзаменаторам в 1868 году картина «Татарская сакля в Крыму». Вольнослушателем академии он все-таки стал.

Молодые всегда находятся в поисках нового, ищут свои пути, критикуют и отвергают то, что кажется им отжившим. Архип Куинджи натурой был удивительной: цельной и открытой для нового. Но оно вовсе не накрывало его с головой, а будто заполняло какое-то свое, особое место в душе, не задевая главный стержень. Так получилось с членством в Товариществе передвижников. Дружба с Виктором Васнецовым и Ильей Репиным привела его к передвижникам. И ведь действительно хороши были «Осенняя распутица» с привкусом безнадежности, бедности, уныния и «Забытая деревня», на которой бескрайняя степь и небо будто обнимают крохотный обжитый людьми островок. И «Чумацкий тракт в Мариуполе» — ​вроде бы тоже «про людей», про тяжкий труд. Но Куинджи осознавал: этот путь — ​не его. Он не желал «показывать язвы общества», изобличать, обвинять. Он хотел радовать и удивлять.

Признание и успех к Архипу Куинджи пришли как награда за труд, за веру в свои силы, за настойчивость.

Реакцию, которую у публики вызывали на выставках его работы, критики определяли единственным словом: «триумф».

Частичка самого громкого его триумфа хранится в Симферопольском художественном музее — ​сияющая темнота, кусочек ночи.

Дарьяльское ущелье. Лунная ночь. 1890-1895 годы.

Слухи о новой картине Куинджи в Петербурге бродили задолго до выставки, состоявшейся в 1880 году. Выставка была невиданного формата — ​из единственного полотна. Больше того, это самое полотно уже было куплено: в мастерской художника его увидел член императорской семьи, великий князь Константин Константинович. В зал Общества поощрения художников стояла очередь. Самые нетерпеливые посетители пытались подкупить служителей, чтобы быстрее провели их к картине. А те, в свою очередь, пытались хоть как-то ограничить время пребывания очередной группы людей у картины «Лунная ночь на Днепре».

Илья Репин вспоминал, что зрители в полутемном зале застывали перед подсвеченным полотном: «Так действовали поэтические чары художника на избранных верующих, и те жили в такие минуты лучшими чувствами души и наслаждались райским блаженством искусства живописи». Волшебство творилось в зале — ​обволакивал зеленоватый лунный свет, затягивал на подсвеченный берег Днепра с неясными огоньками в окнах домов.

Прекрасна эта ночь с ее красой печальной,
С ее мечтательным, болезненным лицом.
О, если б жизнь цвела, как этот отблеск дальний
Померкнувшей зари на небе голубом!..

Эти стихи, впоследствии положенные на музыку, поэт Константин Фофанов посвятил «Лунной ночи на Днепре».

Эту волшебную ночь Архип Иванович воспроизвел еще в двух авторских копиях: «Первое полотно находится в Русском музее в Петербурге, вторая картина — ​в Третьяковской галерее, третья — ​в Симферополе, — ​рассказывает руководитель организации «Крымские межмузейные коммуникации» Сергей Пушкарев. — ​И есть такая то ли легенда, то ли гипотеза, что «наша» картина изначально находилась в художественной галерее известных российских предпринимателей и меценатов Кокоревых. Часть картин была перевезена из Москвы в их крымское имение Мухалатка. Наверняка работы Куинджи были и в других богатых имениях, сколько и какие, уже сказать невозможно. После революции и установления советской власти в Крыму ценности национализировали, в том числе и картины. Из усадеб и дворцов их распределяли по музеям. В каталоге утраченных уже во время Великой Отечественной войны ценностей Симферопольского художественного музея значатся три работы кисти Куинджи: «Берег моря в Крыму», «Закат на море» и этюд «Морской вид».

Жизнь для других

Он испытал на себе безденежье, бедность. Страдал от того, что именно отсутствие денег стало препятствием для женитьбы на первой и единственной своей любви — ​Вере Кетчерджи, дочери богатого купца. Она ждала семнадцать лет, чтобы стать его женой. Кому, как не Куинджи было понимать, как важно помочь молодым, только встающим на ноги художникам?

В Петербурге на Десятой линии Васильевского острова он купил три соединенных между собой дома — ​те самые, где сделал сад на крыше. Себе оставил одну квартиру и мастерскую, сдавал, а чаще отдавал за мизерную плату или вовсе без денег помещения бедным художникам. Вечера со своими учениками проводил в мастерской.

Он отдыхал душой среди горячих споров, смеха, звуков гитары и балалайки, импровизированных концертов. Один из учеников Куинджи, Аркадий Рылов, вспоминал вот так эти вечера: «Архип Иванович на кушетке, а ученики кто где — ​на других кушетках и прямо на полу, в сумерках видны были только огоньки от папирос. Архип Иванович рассказывал что-нибудь или о своих успехах с «Березовой рощей» и с «Днепром», о воробье, которого он вылечил, о голубях и т. д. Он с утра не уходил домой. Из ресторана ему приносили бифштекс, и он часто оставался с учениками до поздней ночи… Рисование продолжалось до семи часов, когда служитель Некрасов приносил в соседнюю комнату самовар. Богаевский, как староста, распоряжался чаепитием, сам для всех разливал чай, на столе — ​груды свежих сосисок и вкусных булочек-рогулек. Мы прямо на бумагу выливали из баночки французскую горчицу и, макая в нее сосиски, отправляли их в рот во славу доброго хозяина нашего Архипа Ивановича… Затем начиналось настраивание инструментов, и раздавалась веселая музыка».

Березовая роща (Лес). 1880-е годы.
Факты об Архипе Куинджи
• Точная дата рождения художника неизвестна, некоторые биографы считают, что Куинджи появился на свет в 1842 году, хотя указываются и 1841, и 1843 годы.
• Фамилия отца художника была Еменджи. Архип Иванович предпочитал вариант Куинджи, что в переводе на русский язык означает «золотых дел мастер» — ​это была профессия его деда.
• Свидетельство о присвоении звания художника Архип Куинджи получил только в 28 лет.
• Последняя публичная выставка работ Куинджи прошла в 1882 году.
• В 1897 году Архип Иванович поддержал студенческую стачку, его сняли с должности профессора. Но художник продолжал заниматься с учениками в частном порядке и даже организовал им за свой счет поездку за границу.

 

Куинджи щедро жертвовал деньги на премии для молодых художников — ​так, в 1904 году он внес 100 тысяч рублей в банк, чтобы из процентов выплачивались премии живописцам, признанным победителями ежегодной весенней выставки Академии художеств.

А пять лет спустя на деньги Куинджи была учреждена вторая премия по пейзажной живописи — ​в 400 рублей, просто сказочное богатство для студентов.

«Одна из обычных радостей Куинджи была помогать бедным так, чтобы они не знали, откуда пришло это благодеяние» — ​так через много лет скажет о нем Николай Рерих.

После знаменитой выставки «Лунной ночи на Днепре» Куинджи почти перестал выставлять свои новые работы. Писать он не перестал, но теперь казалось, что он полностью «ушел» в учеников. В каждого из них будто вкладывал главный свой дар, то самое «мастерство света».
Они очень разные, его ученики: Богаевский, Химон, Рерих, Чумаков и многие другие, и каждый из них, приняв из рук учителя эту светящуюся частичку, нашел свой неповторимый путь.
Дружба с Д. И. Менделеевым
Свыше 30 лет великого русского ученого связывали узы дружбы с А. И. Куинджи. Дмитрий Иванович Менделеев любил живопись, был ее тонким знатоком и ценителем. В истории русской культуры широко известны менделеевские «среды», на которых собиралась творческая интеллигенция столицы, цвет русской культуры. Здесь бывали почти все передвижники: Крамской, Репин, Куинджи, Ярошенко, Васнецовы, Шишкин.
Менделеева и Куинджи связывала еще одна общая страсть: они были большими поклонниками шахмат. Как игрок, Архип Иванович, судя по всему, несколько превосходил Дмитрия Ивановича. Вероятно, А. И. Куинджи играл в силу тогдашнего первокатегорника, что соответствует нынешнему кандидату в мастера.

Для самого Архипа Ивановича казалась неважной поддержка собственной известности, за его работы сулили огромные деньги, но он не считал нужным продавать свои картины. Николай Рерих вспоминал следующий эпизод. Однажды увидел через витрину аукционного зала картину с подписью: «А. Куинджи» — ​и ценником в 700 рублей. Продавец заверил, что работа самая что ни на есть подлинная. О ней Рерих упомянул в беседе с Куинджи, тот разволновался и попросил отвести в магазин. И с удовольствием наблюдал, как продавец уверяет Архипа Ивановича в подлинности картины и в том, что «у самого Куинджи достанет удостоверение». Закончилось все тем, что профессор представился, вырвал из рук побагровевшего от конфуза продавца картину. «Уничтожьте сейчас эту мерзость и не смейте дурачить покупателей», — ​категорически потребовал Архип Иванович. Не говоря ни слова, приказчик тут же вынул картину из рамы и, разломив дощечку, на которой она была написана, на несколько частей, бросил их под прилавок.

Крымская мечта

Перелистывая старые газеты, можно наткнуться на чью-то мечту: большую, красивую, такую, чтобы для всех, а не для себя одного. Вот, например, публикация из «Одесского листка» 1912 года: «Поселок интеллигентов. Ялта. Близ Байдар, в живописнейшей местности Крыма, группой общественных деятелей решено устроить поселок интеллигентов. Отдельные участки уже приобретены писателями Елпатьевским, Чириковым, артистом Станиславским и певицей Цветковой. С проведением железной дороги по проекту Ушкова Ялта — ​Севастополь поселку предстоит блестящая будущность». О своей крымской колонии мечтали писатели, артисты, музыканты. И Архип Иванович Куинджи мечтал тоже — ​о «городе-саде» для творческих людей. Мечту он воплотить в жизнь не успел.

…Слухи преувеличивали богатство Архипа Куинджи. Он был, конечно, человеком состоятельным. Купил в 1886 году (по другим данным — ​в 1887-м) участок земли у селения Кикенеиз. И поставил там легкий сборный домик: сам придумал, сам начертил, заказал у столяра щиты по размеру. Внутри помещались две койки, стол и стул. Таким было его первое «имение».

Нанял татарина из местных: тот покупал продукты, готовил немудреную еду, ходил за водой.

Солнечные пятна на инее. 1876 1890 годы.
А Архип Иванович утром выходил из своего домика — ​и пропадал до вечера. Сейчас трудно сказать, какие именно впечатления того года воплотились в его чудесных пейзажах — ​возможно, в «Виде на берег и море с гор», или в картине «Прибой. Крым», или в других.

Каждая из них — ​невероятная, светлая, с необъятным небом, будто пахнущая морем, чабрецом и полынью.

Затем Архип Иванович узнал о продаже участка на даче «Святые Троицы». Наследники умершего ротмистра Аристида Ревелиоти были объявлены несостоятельными, и землю продавали для того, чтобы закрыть долги покойного. Место было отличным: больше 228 десятин земли, с лесом и лугами и даже, что очень важно для Крыма, двумя источниками пресной воды. В течение нескольких лет Архип Иванович стал владельцем нескольких участков земли — ​в окрестностях Симеиза, Кацивели, Алупки и Кикенеиза.

Любимым его местом стало Ненели-Чукур у Кацивели, с крымско-татарского название переводится как «мятная балка».

В наши дни в память об Архипе Ивановиче Куинджи в Крыму не раз организовывали пленэры для молодых крымских художников. Это — ​как признание его заботы о своих учениках. Он стремился сделать для них больше, чем предполагала самая насыщенная учебная программа.

Архип Куинджи в окружении учеников.

В 1895 году Архип Иванович назначил сбор своих учеников в Бахчисарае. Десять человек уезжали на полуторамесячную экскурсию в Крым, в путешествие, которое должно закончиться в Кикенеизе, имении профессора Куинджи. Архип Иванович задумал его как основательное знакомство своих учеников с Крымом, с удивительной особенностью полуострова на небольшой территории вмещать разнообразные ландшафты.

О приключениях этого десанта молодых художников рассказывает председатель Общества искусствоведов и художественных критиков Крыма Владимир Сыркин. «На шестой день пребывания в Крыму, погрузив вещи в арбу, путешественники отправились в путь, — ​пишет он. — ​Первая часть дороги, до Биюк-Сюрени (ныне село Танковое), проходило по крымской степи… Горы синели вдалеке. А степь казалась бесконечной».

Березовая роща. 1880-е годы.

Неделю художники провели в одном из красивейших мест Крыма — ​деревушке Албат, которая за красоту пейзажа даже была растиражирована в дореволюционных открытках. Потом — ​прекрасная Байдарская долина, встреча с морем, а там и Кикенеиз, имение Ненели-Чукур».

Он приводит воспоминания художника Рылова — ​место тому показалось очень диким: лес, камни и синее море. Никакого жилья поблизости, лишь пост пограничной стражи. Жили художники в палатках. И спартанский быт не каждый выдерживал: «Двое из нас не выдержали дикой жизни: в раю стало невыносимо. Бровар не переносил жары и постоянного морского шума, а Калмыков боялся сколопендр, тарантулов, уховерток и прочих страшилищ, и оба скоро покинули нас… С утра все уходили на этюды. То там, то здесь белели зонтики, под которыми сидели согбенные фигуры художников… После обеда пили кофе, затем каждый брал подушку и одеяло и, выбрав по вкусу тенистый уголок, предавался отдохновению. Слышно было только пение цикад да ленивые звуки гитары. Подремав часок, мы снова отправлялись писать этюды».

С восторгом ученики приветствовали появление в имении Архипа Ивановича — ​он не собирался приезжать, но, видимо, не смог не поддержать своих питомцев. И пошла работа: писали, выдерживали строгую критику Куинджи, снова писали, переделывали. В конце августа Куинджи отправил своих учеников по домам, снабдив каждого деньгами на дорогу, а сам остался в имении.

Крым остался в почти полусотне картин Куинджи. Когда на них смотришь, то кажется, что никто и никогда не смотрел на полуостров с подобным восхищением.

Вот как изобразить даль? А именно так называется одна из родившихся на полуострове работ: в небольшой холст втиснута бескрайняя степь с зеркальцем небольшого соленого озера. А разве не чудо «Прозрачная вода. Пасмурный день»? В ней — ​весь опыт и мастерство тонкой игры света и оттенков.

8 апреля 1910 года Архип Иванович приехал в Крым, чтобы встретить здесь настоящую весну, знойное лето, увидеть по-новому заветные уголки Южного берега. Вместе с женой он выехал на открытом маршрутном автомобиле. В дороге сильно простудился.

Жена увезла его в Петербург. Врачи сначала обнадеживали, потом заверяли, что надо верить в целительные силы природы и крепость организма 68-летнего художника. Потом вздыхали: «Молитесь…»

11 июля 1910 года «маэстро света» не стало. Все свои капиталы — ​больше 450 тысяч рублей, картины, эскизы (их оценили чуть ли не в полмиллиона рублей) в своем завещании Архип Иванович отказал созданному обществу его имени. И любимое имение в Кикенеизе он тоже отказал ему — ​для пользы молодых художников. Десять тысяч рублей было завещано церкви в Мариуполе, где крестили Куинджи.

 

А все ли даже близкие Архипу Ивановичу люди знали о нем? В октябре 1910 года газета «Столичная молва» написала: «На днях при описи имущества покойного художника А. И. Куинджи была открыта секретная комната, в которой были найдены части воздухоплавательной машины, изобретаемой художником под большим секретом. Секрет знал только покойный профессор Менделеев, но хранил в глубокой тайне. Были найдены два пропеллера, свидетельствующих о том, что мысль о воздушном двигателе приходила в голову Куинджи ранее, чем западным изобретателям».

Музей-квартира А. И. Куинджи. Мастерская художника.

Реклама

РИА Новости Крым

Календарь публикаций

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл   Ноя »
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031