ДК №7 История Наследие

Дерзкие планы из прошлого

Железная дорога из Симферополя в Ялту, «идеальные города» на побережье, крупный грязевой курорт в Балаклаве… В начале XX века в Крыму родились яркие и амбициозные проекты, которые так и не стали реальностью

Текст: Инна Носкова, кандидат исторических наук

Это был самый яркий период в истории Таврической губернии. Никогда еще экономика маленького приморского региона не развивалась так стремительно. Это было время больших возможностей: строились новые железнодорожные пути и дороги, начали работать Феодосийский и Ялтинский порты, бурно развивалась курортно-туристическая отрасль.

Ученые и предприниматели, инженеры и чиновники вынашивали масштабные и дерзкие проекты развития Крыма. Если бы их замыслы стали реальностью, полуостров встретил бы 1920 год преображенным. Но вмешалась история: Русско-японская война, Первая мировая, революция, Гражданская… Идеи остались на бумаге, но некоторые из них даже спустя столетие сохраняют актуальность и ждут воплощения.

 

Железнодорожное сообщение с Ялтой

Самым масштабным был проект железной дороги в Ялту. Крупнейший курорт Южнобережья начал интенсивно развиваться после того, как в 1975 году железнодорожные пути связали Севастополь с городами Центральной России. Из Севастополя в Ялту можно было добраться по морю или по горной дороге, путь на извозчике занимал 10–12 часов. Наплыв отдыхающей публики и больных с каждым годом увеличивался, возникла проблема транспортного сообщения южнобережной столицы с крымскими городами. Идея строительства на юге Крыма сети рельсовых дорог зародилась еще в 1890-е, однако начало было положено в 1903 году, когда Правительство субсидировало инженерные изыскания. Начальником изыскательской группы назначили известного инженера и писателя Николая Гарина-Михайловского. В 1903 году он переехал с семьей в поселок Кастрополь между Ялтой и Севастополем, там же расположился штаб изыскателей. Им предстояло проверить расчеты проекта железной дороги Ялта–Бахчисарай через Ай-Петри, а также рассчитать стоимость по трем другим направлениям: Симферополь–Алушта–Ялта, Севастополь–Ялта–Симферополь и Ялта–Сирень–Бахчисарай–Симферополь. За восемь месяцев экспедиция провела изыскания и подготовила по каждому направлению необходимые обоснования в промышленном, курортном, техническом и финансовом отношениях. Результаты исследования Гарин-Михайловский увез в столицу, где получил добро на дальнейшие проектные работы. Для него это было не просто коммерческое предприятие.

Инженер мечтал создать на полуострове памятник русского дорожного искусства, непревзойденную по красоте горно-лесную железную дорогу.

Она должна была быть узкоколейной, ведь Гарин-Михайловский выступал за строительство недорогих узкоколеек по всей территории России. Однако весной 1904 года инженера направили на Дальний Восток. Вскоре финансирование проекта пришлось перенести на неопределенный срок из-за Русско-японской войны. А через год, в 1906-м, Николай Георгиевич скоропостижно умер.

К проекту вернулись только в 1907-м, когда возникла идея построить железнодорожную ветку Евпатория — ​Симферополь — ​Ялта. Появились и новые варианты: вдоль Южного берега от Севастополя до Ялты и Алушты с перспективой продления пути до Феодосии. Или из Бахчисарая в Ялту с 6-километровым тоннелем и тупиковыми ветвями на Симеиз и Алушту (проект С. Н. Чаева). Рассматривался также вариант «электрического трамвая Штукенберга» с несколькими тоннелями и мостами (главный вдохновитель — ​владелец имения «Форос» Г. К. Ушков). «Чаевцы» и «ушковцы» постоянно дискуссировали в прессе и даже успели выпустить открытки с видами предполагаемых тоннелей, мостов и вокзала в Ялте.

После рассмотрения всех проектов Правительство приняло решение строить дорогу Севастополь–Ялта через Балаклаву.

Однако строительству этой ветки всячески препятствовал ялтинский городской голова Владимир Рыбицкий, который боялся оттока публики в Балаклаву. Мэр лоббировал идею дороги из Бахчисарая в Ялту — ​через горы, в обход севастопольских станций.

Но все проекты так и остались на бумаге: началась Первая мировая. Удивительно, но именно с войной многие ялтинцы связывали свои последние надежды на развитие курорта и строительство железной дороги. Через несколько месяцев после начала боевых действий с фронта стали поступать десятки тысяч раненых, которые нуждались в курортном лечении. Однако, просчитав риски и затраты, в апреле 1915 года Правительство решило строить ветку Симферополь — ​Сарабуз–Евпатория. Из казны было ассигновано 2 млн рублей, не считая стоимости рельсов и подвижного состава. 21 октября 1915 года состоялось открытие рабочего движения по новой линии, благодаря которой курорты Саки и Евпатория стали стремительно развиваться. Ялта, напротив, переживала регресс. Последние надежды на железнодорожное сообщение ЮБК с другими городами полуострова рухнули после землетрясения 1927 года.

 

«Дворец грязи» в Балаклаве

Курортная конкуренция между Ялтой и Балаклавой действительно существовала, и опасения ялтинских властей по поводу быстрого развития соседнего региона не были беспочвенны. В 1886 году профессор Новороссийского университета А. А. Вериго проанализировал образцы грязи и рапы с мелководья Балаклавской бухты в своей лаборатории — ​одной из самых передовых в России.

Через год он опубликовал монографию, в которой сделал заключение: балаклавская грязь содержала все те же вещества, которые встречались в грязях одесских лиманов и Сакского озера, а в дополнение к ним — ​целебные соли аминокислотных оснований, соединения йода, брома и серы.

Открытие ученого побудило местных предпринимателей всерьез заняться обустройством курорта. Особенно заинтересовался химическими исследованиями Казимир Скирмунт — ​потомок знатного польского рода, владелец крупных сельхозугодий в окрестностях Севастополя. Еще в 1872-м на своем балаклавском подворье он открыл климатолечебный пансион, положивший начало курортной Балаклаве. Со временем пансион стал самым популярным местом отдыха гостей городка. Публику не пугало отсутствие удобств и регулярного сообщения с Севастополем–Балаклава привлекала целебным горно-морским воздухом и тишиной. Здравница активно развивалась, ее владелец оставил виноградарство и сосредоточился на курортном бизнесе. В 1879 году Казимир Скирмунт построил купальни, спустя год — ​метеорологическую станцию на горе. После научного открытия одесского профессора предприимчивый поляк задумал построить в Балаклаве крупную грязелечебницу. По контракту, заключенному с местной властью, он получил в аренду на 25 лет грязевой бассейн и прилегающий к бухте участок береговой линии.

15 апреля 1888 года министр внутренних дел князь Гагарин утвердил Устав «Балаклавского грязелечебного заведения титулярного советника К. А. Скирмунта». Сначала в грязелечебнице было всего 12 коек. Этого не хватало на всех желающих, и владелец разработал проект крупного грязевого курорта. Для подачи в здание грязи и рапы преду­сматривалось построить узкоколейку. «Дворец грязи» — ​так с гордостью называл свое детище автор проекта. Но в 1895 году Казимир Скирмунт умер. Его наследник, Станислав, смог вернуться к осуществлению задуманного лишь через несколько лет. Много времени ушло на переоформление документов, сказались финансовый кризис семьи, инфляция в стране. Заявленной в проекте суммы — ​40 тысяч рублей серебром — ​едва хватило бы на строительство корпуса без крыши и оборудования. И все же в начале 1914 года Станислав Скирмунт приступил к сооружению «Дворца грязи». Но помешала приближавшаяся война: к лету в районе Балаклавы началось строительство фортификационных сооружений, поэтому все остальные стройки города были приостановлены. Потомки Казимира Скирмунта вынуждены были вернуться на родину в Польшу, оставив на крымском побережье так и нереализованным главный проект семьи.

 

«Здесь будет город-сад!»

В конце XIX — начале XX века российские архитекторы под влиянием своих европейских коллег все чаще стали проектировать дачные поселки, построенные по общему плану и в едином архитектурном стиле. За образец отечественные архитекторы брали популярный курорт Георгенсвальде в Восточной Пруссии, который построили Гогенцоллерны на берегу Балтики (сейчас — ​курортный поселок Отрадное Калининградской области).

Такие малоэтажные населенные пункты, удаленные от промышленности, шума и грязи больших городов, называли «город-сад». Это были попытки создать идеальные условия для жизни рядом с природой, градостроители считали такие проекты панацеей от «неудовлетворительных гигиенических условий жизни в городах, связанных с ростом заболеваемости туберкулезом легких».

Крым с его природой, бухтами, горами, лесами и парками был идеальным местом для строительства города-сада. Впервые идея с нуля построить на Южном берегу идеально распланированный дачный поселок возникла у семьи Алчевских в 1903 году. По предварительному плану, в их родовом имении Кикенеиз предполагалось расположить парковый поселок с центральной «Аллеей проспекта», проложенной параллельно морскому берегу, и с несколькими улицами-аллеями. Однако от проекта пришлось отказаться из-за отсутствия хороших дорог и подъездов к имению.

Достаточно интересным был проект курорта-сада «Комперия-Сарыч». Наследница династии Комперов вдова Наталья Прикот оказалась женщиной решительной. В ноябре 1914 года, несмотря на морские бои у мыса Сарыч между Черноморской эскадрой российского флота и немецкими крейсерами под османским флагом «Гёбен» и «Бреслау», она заказала проект киевскому архитектору П. Ф. Алешину. У самой южной точки Крыма на площади 109 гектаров долж­ны были появиться дачи, гостиницы, церковь и даже гимназия. Планировалось использовать лучшие строительные технологии того времени. Проект был закончен в 1916 году, но так и остался на бумаге. После революции потомки Комперов эмигрировали. Однако основные градостроительные принципы крымского поселка Алешин позднее использовал для проекта планировки Мурманска.

Самым крупным и амбициозным проектом был город-сад в Ласпи. Выдающийся русский архитектор академик Иван Фомин разработал архитектурный проект курортного городка по заказу Общества крымских климатических станций и морских купаний. На территории площадью более 800 гектаров планировалось создать идеальные условия для жизни 4,5 тысячи человек. Были запроектированы парки и бульвары, курзал, рестораны, гостиницы, морские купальни, а также «ванное заведение» с гидро-, электро-, механотерапевтическими лечебными отделениями. В главной административно-торговой части поселка планировалось построить здание Управления курортов, почту, библиотеку, аптеку, торговые ряды, три низших и одну среднюю школу, больницу, ферму, садовый питомник, приморский и нагорный санатории на 100 мест каждый, собственную электростанцию и даже ледоделательный завод. Отдельная площадь отводилась под церковь и кладбище. Все здания было решено строить в стиле русского неоклассицизма — ​но к строительству так и не приступили, бухта и по сей день остается одним из нетронутых уголков Крыма.

Бывшая Пушкинская скала на купленной Шаляпиным территории получила имя «Шаляпинский утес». Новый хозяин на радостях купил дорогие гобелены для стен будущего замка. Он планировал провести на скалу воду и разбить сады на завезенном черноземе. Строительные работы начались незамедлительно. Ими руководил близкий друг Шаляпина — ​архитектор Масалиди, который успел построить на узкой перемычке переход к мысу.

«Замок искусств» Федора Шаляпина

Еще один оставшийся на бумаге эскизный проект Ивана Фомина — ​«Замок искусств» на скале в Гурзуфе. Ровно 100 лет назад этот проект ему заказал друг — ​Федор Шаляпин. Он был одержим идеей создать заведение, где могла бы учиться и развиваться талантливая молодежь со всей России.

Певец облюбовал для своего проекта Султанский мыс над морем в Гурзуфе и обратился к владелице курорта Суук-Су Ольге Соловьевой с просьбой продать ему землю. Но получил отказ. Соловьева сдалась только через несколько лет, после того как Шаляпин безупречно исполнил ее любимый романс «Ноченька».

Купчая была оформлена в Симферополе 29 июля 1917 года. Федор Иванович приобрел участок в 1488 квадратных саженей (почти 50 соток) за 10 тысяч рублей. Согласно документу, бывшая Пушкинская скала на купленной территории получила имя «Шаляпинский утес». Новый хозяин на радостях купил дорогие гобелены для стен будущего замка. Он планировал провести на скалу воду и разбить сады на завезенном черноземе. Строительные работы начались незамедлительно. Ими руководил близкий друг Шаляпина — ​архитектор Масалиди, который успел построить на узкой перемычке переход к мысу. Это сооружение хорошо сохранилось, сейчас оно и находится на территории артековского лагеря «Лазурный». А вот сам замок построен не был. После октября 1917-го Федор Шаляпин не вернулся в Крым.

В 1932 году, живя в Париже, певец написал в своей книге воспоминаний «Маска и душа»: «Иногда люди говорят мне: еще найдется какой-нибудь благородный любитель искусства, который создаст вам ваш театр. Я их в шутку спрашиваю: ​а где он возьмет Пушкинскую скалу? Но это, конечно, не шутка. Моя мечта неразрывно связана с Россией, с русской талантливой и чуткой молодежью»…

Календарь публикаций

Апрель 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя   Май »
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930