Выбор редактора ДК №6 Наследие

Храм между морем и небом

Церковь Воскресения Христова в Форосе: памятник чудесному спасению царской семьи, детище чайного магната и символ Южного берега Крыма

Текст: Александра Захарова
Фото: Елизавета Авакова, Shutterstock

Ориентир для моряков, силуэт на упаковке чая дореволюционных времен, ночлег для туристов — ​все это небольшой храм на скале, в котором всегда очередь желающих крестить детей и провести венчание. В истории церкви много тайн и трагедий: храм превращали в ресторан, использовали как склад и конюшню, он был укрытием для партизан и местом жестокого убийства.

Храм-мученик

«На старых фотографиях видно, что на месте, где сейчас висит икона Христа Спасителя, было написано слово «Ресторан», а фрески полностью были сохранены. Иконы, конечно, сняли, а вот фрес­ки, кресты, звезды, образа под куполом стали частью интерьера ресторана», — ​рассказывает отец Евгений, настоятель храма, восстановленного фактически из небытия.

Сейчас это знаковое место для православных. Храм, будто мученик, пережил много трагедий, а затем словно воскрес и снова воспарил над Крымом. Неспроста Воскресенскую церковь называют форосским чудом. Сначала она была чудесным подарком мецената Крыму, потом стала символом духовной силы и возрождения православия.

Рядом с храмом — ​большая смотровая площадка с ошеломляющим видом на море и побережье. Тут всегда сильный ветер, но приезжающие в храм, будь то туристы или прихожане, не упускают возможности насладиться видом и задержаться у маленькой удивительной по красоте церкви, рядом с которой возникает чувство спокойствия и умиротворения.

«Нашими прихожанами себя считают многие, в том числе и москвичи, люди из других далеких городов, — ​перечисляет отец Евгений. — ​Приезжают сюда по многу лет и называют себя прихожанами этого храма. Мы рады им. А постоянных прихожан у нас на самом деле немного, человек 40. Поселки же маленькие. В зимние время мало кто приходит — ​не добраться. Зато иногородних круглый год очень много».

Тут не станут упрекать или косо смот­реть на пыльный костюм альпиниста, и группу отдыхающих в коротких шортах в летний зной пустят в храм без единого упрека. Главное, чтобы человеку было комфортно говорить с Богом: внешний вид, конечно, важен, но душевный порыв важнее. Возможно, поэтому сюда едут со всей страны крестить детей и проводить венчание, да и просто помолиться. И действительно, сейчас подъехать к церкви не так просто — ​машину, например, не поставить: парковка всегда переполнена.

 

Александр Григорьевич Кузнецов

Церковь у дороги на деньги «чайного короля»

Добираться до храма не очень удобно: тем, у кого нет автомобиля, приходится подниматься на 400-метровую высоту, преодолевая 7 километров по горному серпантину от ближайшей автобусной остановки. Но если пойти по трассе, почти наверняка кто-нибудь остановится и предложит подбросить — ​поток автомобилей к храму не иссякает ни в выходные, ни в будни. Есть еще крутая тропинка через лес, но по ней уже давно никто не ходит.

Именно эта тропинка, которая крутым зигзагом поднимается к церкви, а оттуда выше — ​на перевал, была когда-то единственной дорогой на Южный берег Крыма.

Говорят, что Екатерина Великая во время своего таврического вояжа добралась до Байдарского перевала, остановилась, глянула вниз на побережье и назвала эти места раем. Но вниз к морю не поехала — ​слишком крутой был спуск. Позже на перевале появились символичные Байдарские ворота, а внизу у моря — ​россыпь маленьких поселков, купеческих и дворянских имений и дач.

Так в 1887 году имение Форос — ​крохотную деревню буквально в пять дворов — ​покупает молодой известный чаепромышленник Александр Кузнецов. Перебраться в Крым ему рекомендовали врачи: купец страдал туберкулезом, а местный воздух должен был помочь ему легче переносить недуг.

Александр Кузнецов импортировал в Россию цейлонский чай и был самым крупным в стране чаепромышленником. Предприимчивый и энергичный, сторонник всего нового, он первый провел электричество, телефон и телеграф на Южный берег Крыма. Кузнецов был также владельцем второй по величине частной яхты в мире, названной «Форос». В гостях на борту часто бывали знаменитые люди, в том числе принц Уэльский, будущий король Эдуард VII.

Кузнецов импортировал в Россию цейлонский чай и был самым крупным в стране чаепромышленником. Предприимчивый и энергичный, сторонник всего нового, он первый провел электричество, телефон и телеграф на Южный берег Крыма, обустроил дорогу от Байдар до Фороса. В своем имении он построил особняк из темно-серого известняка и разбил экзотический сад, над которым работали лучшие ботаники того времени. При всем этом Кузнецов был набожным человеком и, поняв, что в округе нет ни одной церк­ви, принял решение строить храм. Ранее он уже построил большую церковь в Кунгуре, на могиле деда А. С. Губкина, начинателя чайного дела в России, а позже жертвовал большие суммы на поддержание церкви в Варшаве.

Существует легенда о том, что место для постройки — ​на скале Красной — ​было выбрано в честь чудесного спасения молодой девушки. Кони, запряженные в ее кибитку, понесли на спуске с перевала. Катастрофа казалась неизбежной, но экипаж вдруг чудом остановился на краю скалы, прямо над обрывом. Это легенда. А на самом деле плоская скала была удачно расположена возле дороги и обещала стать надежным основанием для церкви, а большая высота гарантировала, что храм будет заметен издалека. В пояснительной записке к проекту значилась еще одна причина: «Место это составляет как бы центр всей картины этой части Южного берега и обращает на себя внимание по своей красоте».

Окончательное решение о строительстве храма было принято после известия о чудесном спасении императорской семьи во время крушения поезда в Борках под Харьковом в 1888 году. Железнодорожное полотно не выдержало высокой скорости императорского поезда — ​десять вагонов сошли с путей и разлетелись по насыпи, вагон с царской семьей сложился как картонная коробка. Пока люди выбирались из вагона, богатырски сильный император Александр III удерживал часть крыши на своих плечах — ​ни самодержец, ни его близкие не пострадали.

В том же году чаепромышленник просит у императора разрешения на строительство храма и получает согласие. Храмы в память об избавлении царской семьи от смерти тогда строились по всей стране, а разрешения на строительство каждого выдавались лично императором. Таков был порядок: император, помазанник божий — ​первая и последняя инстанция в деле строительства церквей.

Церковь Воскресения Христова в Форосе на старинной открытке
«В 1885 году, когда я первый раз посетил эту местность, она была дикая, голая… Теперь же все изменилось. Вершина скалы украшена великолепным храмом, который выстроен на самом краю утеса, близ Байдарских ворот. Отсюда до Форосской долины ведет дивная шоссейная дорога длиною 7 верст.

Одна эта дорога составляет достопримечательность Южного берега, потому что по ней может спускаться совершенно свободно экипаж, запряженный в четверку, несмотря на крутой обрыв, который, по-видимому, был бы удобен для устройства какой-нибудь верхней тропы. Сначала ведет она по скалистой местности, потом мимо хозяйственных построек и, наконец, через великолепный парк к жилому дому».

1892 год. Доктор Ф. Д. Вебер, один из старейших членов «Горного клуба» и первый организатор экскурсионного дела в Ялте

Чагин руководит проектом, Маковский расписывает алтарь

Как только Кузнецов получил разрешение на строительство, ему предложили кандидатуру архитектора, имя которого в истории не сохранилось. Купец отказался и просил позволить строительство Николаю Чагину, который занимался созданием интерьера Владимирского собора в Херсонесе, а также построил храм Рождества Христова в Риге и еще несколько соборов в Прибалтике.

Николай Чагин предпочитал использовать в своих проектах эклектику, и форосская церковь не стала исключением.

Внешне она близка к русским храмовым традициям: с девятью куполами, колокольней и узорчатым крыльцом. Но при этом планировка у храма византийская, когда купол опирался не на наружные стены, а на расположенное внутри здания кольцо колонн и столбов, в оформлении присутствуют итальянские и греческие мотивы.

Храм расписывали известные художники из Товарищества передвижных выставок. Иконостас из мореного дуба с позолоченными Царскими вратами украсили «Тайная вечеря» работы академика Алексея Корзухина и «Рождество Христово» Константина Маковского, одного из самых именитых и высокооплачиваемых художников России того времени. В России, наверное, нет людей, не знакомых с самым известным полотном Маковского — ​«Дети бегут от грозы». Сейчас в храме можно увидеть только реплику работы Корзухина — ​оригиналы были утрачены в годы запустения церкви.

Уже тогда на отвесной скале обустроили смотровую площадку, откуда с высоты 412 метров открывается вид на бескрайнее море и маленькие поселки вдоль побережья. Оттуда же виден пробегающий по лесу серпантин той самой старой дороги на Байдары, горбачевскую дачу «Заря» и протянувшуюся вдоль побережья новую дорогу Севастополь — ​Ялта.

Храм получился уникальным. Его алтарь смотрит на юг, на море — ​сориентировать церковь на восток, как требует традиция, помешала продолговатая форма скальной площадки. «Конечно, важно и символично располагать алтарь на восток, но так получается не всегда. Например, в домовых церквях или в храмах, которые обустраиваются в уже готовых зданиях. Главное, чтобы над входом была икона и горела лампадка. А здесь, посмотрите сколько здесь икон и лампад! Ну а самое главное, что здесь люди молятся. Если бы было решение поставить алтарь на восток, то церковь бы получилась крохотной, как часовня», — ​рассказывает настоятель храма отец Евгений.

Церковь строили из знаменитого инкерманского камня. Его добывали на полуострове еще во времена Римской империи, морским путем его вывозили в Вечный город и использовали в строительстве.

Спустя века обратным путем — ​из Рима в Тавриду — ​привезены украшающие храм колонны из каррарского мрамора, которые сохранились практически в первозданном виде.

Также из Италии доставили материал для мозаики на полу. Ее укладывал знаменитый итальянский мастер мозаичного дела Антонио Сальвиатти. Причем работал он по древнегреческим правилам и техникам, взяв за образец мозаику на полу античных храмов в Херсонесе.

Небольшая, праздничная, нарядная церковь открыла двери для верующих в октябре 1892 года. На освящение храма из Санкт-Петербурга приехал обер-прокурор Синода Константин Победоносцев. Изображение храма Кузнецов поместил на жестяных банках со своим чаем, которые продавал не только в России, но и за рубежом. Форосская церковь стала визитной карточкой Южного берега Крыма и носила это звание, пока в эпоху борьбы с религией оно не перешло к усадьбе «Ласточкино гнездо» в Гаспре.

Среди прихожан — ​Чехов и императорская семья

Служить в новой церкви Кузнецов пригласил Павла Ундольского, с которым на тот момент был давно знаком. Отец Павел был настоятелем храма до революции, после него службы в храме не проводились почти 80 лет.

Ундольский вместе с семьей переехал из Владимирской области в Форос. После смерти Кузнецова в 1895 году (у молодого купца — ​ему было всего 38 лет — ​не было прямых наследников) крымское имение перешло к семье Ушковых, которые дружили с Антоном Чеховым. Так отец Павел познакомился с писателем. Позже он попросил у него денег на строительство школы в Мухалатке, недалеко от Фороса, где сам преподавал вместе с дочерьми. Деньги он вскоре вернул писателю. Известно, что Чехов бывал в форосской церкви. После переезда в Ялту он подружился со священником и время от времени навещал его.

Церковь никогда не пустовала. Там крес­тили и венчали жителей ближайших поселков, в храм постоянно заезжали путешественники, которые, как и сейчас, проезжая мимо, не могли не остановиться.

17 октября 1898 года, в десятую годовщину чудесного избавления от смерти царя Александра III, храм посетили император Николай II с супругой и дочерьми. Вероятно, представители царской семьи заезжали в церковь неоднократно во время своих путешествий по Крыму, однако документальные свидетельства есть только об этом официальном визите.

Известно, что каждое лето жители Фороса наблюдали, как в километре от берега проходила императорская яхта «Штандарт». На ней из Ялты в Севастополь следовала царская семья. Обратно же в Ялту они возвращались обычно по земле, проезжая мимо церкви.

В 1914 году до Крыма добралась война. Немецкие и турецкие корабли бомбардировали Ялту, в молельной поселились солдаты. Но работа церкви не прекращалась, и она, как и прежде, была открыта для прихожан.

 

В советские годы в церкви был ресторан

Склад, ресторан и партизанская крепость

Все изменилось с приходом советской власти. С 1922 по 1924 год комиссия по изъятию церковных ценностей вывезла из храма всю драгоценную утварь: золоченые ризы, образа, оклады Евангелия, подсвечники и паникадило. А в 1927 году начали вывозить иконы, сбросили колокола со звонницы и отправили их на переплавку. Местные говорят, что тогда этому воспротивилась сама природа: в Крыму произошло сильнейшее землетрясение. Были погибшие, десятки раненых, сотни домов разрушились. На стенах особняка Кузнецова появились трещины, упали с крыши и разбились украшавшие его чугунные вазы. Однако храм устоял.

Считается, что священника Ундольского сослали в Сибирь, однако это не так. Пос­ле закрытия храма он прожил в доме настоятеля еще несколько лет, потом скончался от болезни. В Сибирь был сослан один из его сыновей. Усадьба Кузнецова — ​Ушкова стала частью санатория, а храм — ​складом. Борцы с «опиумом для народа» вывезли из храма кресты, драгоценные камни, инкрустированные в мозаику, и часть мраморного пола.

В 1934 году к храму пристроили кухню и еще несколько залов, открыли шашлычную, которую позже назвали рестораном. Алтарь был разрушен, его место заняла барная стойка. Роспись стен в неовизантийском стиле трогать не стали — ​геометрический орнамент из крестов, звезд и других символов теперь украшал ресторанный зал. Рядом построили общежитие для рабочих, здания бухгалтерии и прачечной.

В годы войны в церкви и многочисленных ее пристройках укрывался партизанский отряд Александра Терлецкого, который был сформирован из солдат местной погранзаставы. Здесь шли бои за Байдарский перевал. Церковь, изрешеченная пулями, выстояла. В ней долго укрывались партизаны, которых позже нашли и казнили фашисты.

Оккупанты использовали церковь как конюшню: она находилась слишком высоко и была слишком заметна с воздуха и моря, чтобы размещать там солдат. А местные жители приходили туда в годы войны и молились в храме без икон и крестов.

Отступая, фашисты вывезли из храма мраморные подоконники и ценные стенные панели. Мраморные же колонны, на которые опирался свод, они не тронули.

После войны в церкви снова открыли ресторан, который был закрыт в 60-е из-за международного скандала. Хрущев принимал в Крыму иранского шаха. Чтобы показать гостю красоты Южного берега, генсек пригласил его в ресторан на скале.

Шах, увидев, что столы накрыты в храме, пусть и неработающем, отказался от ужина, сказав, что святые места нужно уважать. После этого раздраженный Хрущев распорядился снести храм. Но исполнители на собственный страх и риск снесли на скале все постройки, кроме здания церкви, в котором позже снова обустроили склад.

После открытия нижней дороги Севастополь — ​Ялта поток туристов через Байдарский перевал иссяк. В бывшем храме случился пожар, и склад забросили. С тех пор здание церкви стало приютом для туристов. Они укрывались за еще прочными стенами от дождя и снегов, жгли костры и расписывали стены надписями типа «здесь был Вася».

Прихожанами церкви себя считают многие, в том числе и москвичи, люди из других далеких городов
Запись прихожан в книге памяти об отце Петре:

«Отец Петр. Он настолько был светлой высокодуховной личностью, что всегда, когда выходил из алтаря и начинал службу, храм наполнялся таким светом, словно солнце восходило на небе. Нельзя было, побывав на его службе, не придти в храм снова и снова. Он очаровывал своим сильным, чистым, как горный ручей голосом, легко и беспрепятственно льющимся и заполняющим храм и наши души. Божественная музыка звучала в голосе отца Петра даже тогда, когда он просто говорил. А какими были его проповеди! Он заставлял нас думать о смысле жизни, становиться добрее, лучше, любить даже врагов наших. Несмотря на свою молодость, отец Петр был достойным пастырем для прихожан любого возраста. Он был истинным священником от Бога, и мы были счастливы рядом с ним. После каждой службы мы уходили с чувством праздника в душе».

Второе рождение

О реставрации храма заговорили в 1980-е. Жители Фороса добились, чтобы заброшенную постройку в 1990 году передали Русской православной церкви. Так началась вторая жизнь церкви. Во многом этому способствовала Раиса Горбачева, которая приехала посмот­реть старый храм во время строительства в Форосе правительственной дачи «Заря». Говорят, что именно она дала распоряжение немедленно восстановить церковь, заметную с территории резиденции, и пожелала, чтобы купола «светились».

Тогда же в храме появился новый настоятель, 24-летний священник Петр, который вложил много сил в восстановление церкви. По рассказам служителей, храму помогали крымские бизнесмены, местные жители, политики и даже туристы. Черноморский флот подарил храму 200-килограммовый колокол с маяка на мысе Сарыч. Новые купола и кресты устанавливали при помощи вертолета.

К своему столетию храм был как новенький. Фрески и алтарь восстановили по старым эскизам и фотографиям. Сохранившуюся в центре главного зала мозаику отреставрировали, недостающие фрагменты выложили заново. Мраморные колонны тоже отреставрировали, восстановили сколотые фрагменты. Справа от входа не стали менять старую, поврежденную кострами мозаику на полу в память о непростом прошлом храма. Смальта имеет свойство менять цвет от высоких температур — ​и желтый цвет орнамента превратился в красный, а красный стал черным.

Настоятель Петр до этого момента не дожил: летней ночью 1997 года он был жестоко убит в своей келье рядом с храмом. Следствие и суд выяснили, что целью убийц было ограбление — ​они рассчитывали найти деньги, собранные, чтобы заплатить за восстановленный иконостас. После этого настоятелем стал отец Евгений, который служит в храме по сей день.

Почти век церковь на скале была видна морякам только днем. Маленькая, нарядная, она выделяется на серо-зеленом фоне скал и заметна с большого расстояния. Сразу понятно: это Крым, Южный берег, рядом порт. «В Средние века на территории Крыма, в горных районах было принято ставить храмы высоко, и такие строения традиционно играли роль маяка. По ним моряки определяли, где они находятся», — ​отмечает Людмила Знаменская, эксперт Музея-заповедника «Херсонес Таврический». Но во время второй реставрации церкви, которая проводилась в 2004 году по указу тогдашнего президента Украины Леонида Кучмы, на фасаде храма установили мощную подсветку, теперь моряки используют его как настоящий маяк, а водители на дороге Ялта — ​Севастополь — ​как ориентир: церковь находится точно на середине пути.

Сейчас храм Воскресения Христова — ​один из религиозных центров Крыма, здесь всегда многолюдно. Люди возвращаются в храм снова и снова. И вовсе не потому, что здесь хранятся важные святыни, а за молитвенным настроением, близостью к красоте природы и тишиной.

В храме удивительная акустика: даже когда церковный зал полон, в нем не возникает шума и никто никому не мешает. «Выходишь из церкви, смотришь вокруг — ​какую красоту Бог создал. Это утешает, поддерживает, дает силы», — ​рассказывает прихожанка Галина, приезжающая в храм издалека несколько раз в год. Она впервые зашла в форосскую церковь как туристка около 10 лет назад. И неожиданно нашла свой Храм.

Реклама

РИА Новости Крым

Календарь публикаций

Ноябрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен   Апр »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930