ДК №5 Крым с орбиты Путешествие

15 рассветов в день

Павел Виноградов провел в космосе полтора года и сделал 160 тысяч фотографий. На них видно, как прекрасны Земля, Россия и Крым

Герой России Павел Виноградов

62 года

Участвовал в трех космических экспедициях: в 1997, 2006 и 2013 годах.

Провел на Международной космической станции (МКС) 547 суток.

Совершил семь выходов в открытый космос. Общая продолжительность работы в открытом космосе — ​38 часов 25 минут.

Стал самым возрастным специалистом, который когда-либо работал в открытом космосе (59 лет).

Текст: Александра Захарова
Фото: Павел Виноградов

МКС на самом деле не очень далеко от Земли: всего 420 километров. Это, конечно, повыше, чем самолет, но рассмотреть с такой высоты можно многое. Из космоса видны дороги и магистрали, тысячи самолетов, которые летят через Атлантику и Тихий океан, города и корабли.

Свой родной город Магадан я из космоса всегда найду. Хорошо видна Эйфелева башня в Париже, даже днем, а ночью она вообще очень яркая — ​вся светится. Нетрудно найти и рассмотреть статую Свободы — ​она же на острове стоит. Можно разглядеть Китайскую стену, если знать, куда смотреть, и если солнце будет ее подсвечивать.

Почему снимаю Крым? Мне нравится это место. Ночью он интересно сверкает. Черное море из космоса иногда видится красным, оранжевым или золотым.

За Крымом увлекательно наблюдать из космоса. Полуостров небольшой по площади, но глубоко вдается в Черное море. Поражает разнообразие ландшафтов с севера на юг.

Крым интересен еще тем, что в регионе достаточно интенсивно используется воздушное и морское пространство. Все это накладывает ощутимый отпечаток на состояние Черного и Азовского морей, а также на климат Кубани и Кавказа.

Мы фотографируем на обычные профессиональные цифровые фотоаппараты. Есть и специальные фотоаппараты для съемок в определенных спектрах. Единственная разница с земными фотографами в том, что мы получаем самую лучшую технику, все самое новое. Обычно работаем объективами с фокусным расстоянием 600–800 миллиметров. Иногда берем 400 миллиметров.

МКС летит со скоростью 28 800 км/ч, за полтора часа мы делаем полный оборот вокруг Земли.

Во время подготовки к полету нас обучают постановкам кадра и сюжета, технике съемки. Нам даже экзамены приходится сдавать по фото- и видеосъемке.

На орбите фотографировать не так просто, как на Земле. Скорость полета — ​почти 8 километров в секунду, и над всеми объектами мы пролетаем очень быстро. Если ты вдруг видишь что-то стоящее, нужно быстро сориентироваться, сфокусироваться, выстроить композицию, выставить все нужные параметры и сделать снимок.

МКС делает 15,5 оборота вокруг Земли в сутки. Но, к сожалению, сделать 15 раз один и тот же кадр не получается. Во-первых, ничего не повторяется. Можно увидеть что-то уникальное, а через 20–30 секунд это уже исчезнет. Во-вторых, Земля под нами все время крутится и немного сдвигается. Если сейчас мы летим над Москвой, например, то в следующий виток мы пройдем в 1,5 тысячи километрах от нее.

Мы видим 15–16 восходов и закатов в день. Не знаю на Земле ничего настолько красивого. Из космоса закаты и восходы мощнее, красивее и быстрее. Солнце опускается за горизонт за полторы минуты. Почти всегда закат сопровождает эффект радуги, и иногда можно увидеть так называемый луч счастья — ​ярко-зеленый, он вспыхивает на горизонте.

Перед полетом нам ставят очень много задач. За полгода до старта уже говорят: «Ребята, надо там и там посмотреть то-то». И такие задачи есть на каждый день полета. Мы фотографируем атмосферу и земную поверхность. В основном все это нужно ученым.

Почти все фотографии из космоса обрабатываются перед публикацией. Атмосфера все-таки снижает четкость. У нас есть специальные подразделения на Земле, которые этим занимаются. Нужно к каждому кадру сделать привязку по координатам и времени, комментарии о параметрах съемки, состоянии атмосферы, расположении Солнца. Картинка может быть и не особо красивой, но для ученых она будет важна. Это серьезная большая работа.

Почти все свободное время на борту я посвящал фото- и видеосъемке. Это дает разрядку. Хобби и работа одновременно.

Все экипажи снимают по-разному. Я из своих экспедиций привез 165 тысяч снимков. Федор Юрчихин, например, тоже делает по 170–180 тысяч снимков за полет. Те, кто не очень увлекается этим, привозят по 20–30 тысяч снимков. В любом случае речь идет о десятках тысяч фотографий, потому что задачи, которые нам ставят, требуют очень много съемок. В прессу и интернет попадает, наверное, только один снимок из пятисот.

В открытом космосе вид лучше, но там не всегда есть возможность для съемки. Не всякую аппаратуру можно вытащить в вакуум. К тому же на выходе у нас есть другие, более важные задачи. Мы, конечно, снимаем и окружающее нас пространство, и звезды, но тратить время на снимки «для красоты» некогда. Время ограниченно, работа тяжелая и сложная. Поэтому мы чаще друг друга снимаем в скафандрах, чем красоту вокруг.

В городах ничего особо интересного нет, кроме проблем со смогом, задымленностью с модным сейчас понятием «световой мусор». Намного интереснее наблюдать за атмосферой.

Грозы — ​это нечто феерическое. Очень быстротечный процесс, и когда удается из тысячи снимков грозы получить один полезный, это огромная радость. Очень интересно смотреть на северные сияния, которые мы зовем Аврорами.

Мы много наблюдали за вулканами. Во время моих экспедиций вулкан дважды взрывался прямо под нами. Мы долетали до него — ​и он взрывался. Заснять такие явления, которые не ждешь и не можешь спрогнозировать, — ​это повод для личной гордости.

Интересно наблюдать и за нижними слоями атмосферы, за облаками. Они все время разные, меняются каждую минуту. Чем больше снимаешь облачный покров Земли, тем больше понимаешь, что наша планета — ​это живое существо.

Много работаем с океаном. Казалось бы, что там снимать? Вода и вода. На самом деле это постоянно меняющаяся система. Волны в океане связаны с атмосферой и сильно влияют на нее.

Мы совсем не бережем нашу Землю. В Южной Америке вырублены миллионы гектаров леса. Эти изменения из космоса видно невооруженным глазом. В Европе видно активное строительство магистралей. И у нас, в России, в районе Астрахани, например, видны места, где идет интенсивная нефтедобыча.

Сибирь такая огромная, что по сравнению с Европой там не так много негативных изменений. Но и там видны места, где ведется вырубка леса, особенно ближе к Китаю. В районе Байкала все сильнее заметны следы деятельности человека. В Иркутске и Красноярске промышленность работает очень интенсивно, ее выбросы растягиваются на десятки и сотни километров.

Казахстан и Китай за последние 20 лет сильно изменились. Там просто география меняется. Например, Китай построил крупные водохранилища. Все это видно из космоса.

Сильные изменения происходят в районе Нила и Ганга: реки меняются прямо на глазах.

Мы наблюдали мощные наводнения на Дальнем Востоке в 2013 году. Эта катастрофа показала, что наши города не были готовы к таким сильным паводкам. А ведь это последствия того, что наши соседи, Китай, понастроили водохранилищ. Это меняет климат, а значит, проблема будет актуальна минимум еще десяток лет.

В Гренландии обнажились черные скалы, хотя раньше они были подо льдом. Много айсбергов откалываются и подтягиваются к Гольфстриму. От Антарктиды уходят айсберги площадью до 72 километров. Мы все это снимаем, фиксируем — ​для ученых.

Космический мусор — ​условное название. Это остатки и компоненты разгонных блоков, ракетных ступеней, отжившие свое спутники. Вокруг планеты, на высотах более 150 километров, крутятся порядка 6,5 тысячи таких объектов. Движение на орбите — ​на очень высоких скоростях. И если в станцию попадет болтик весом 10 граммов, он может пробить ее чуть ли не насквозь. Есть специальные службы в России и Америке, которые отслеживают весь мусор, даже объекты размером с теннисный шарик. При угрозе сближения мы выполняем специальные маневры, уклоняемся.

В космосе не хватает обычных земных запахов. Когда нам передают апельсины, лук или чеснок, их не съесть хочется, а нюхать. Когда приходят грузовые корабли, сразу после стыковки чувствуешь запах с Земли — ​это непередаваемо.

МКС — ​это машина. И запахи там специфические, чем-то похожи на запах в новом автомобиле. Атмосфера на станции очень чистая, системы убирают все лишнее из воздуха.

Готов снова лететь хоть завтра. Я все еще в действующем составе отряда космонавтов, но в полетных планах на ближайшие пару лет меня нет. Впрочем, на Земле у меня тоже хватает работы.

Наверху мне комфортнее. Тут очень много земных вопросов и проблем. На орбите проблем тоже немало, но они другие. Там понятнее, что делать, как решать задачи. С точки зрения душевного спокойствия на орбите мне лучше.

Реклама

РИА Новости Крым

Календарь публикаций

Сентябрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл   Ноя »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930