ДК №5 Культура

«Что останется после меня»…

История Ники Турбиной — ​маленькой девочки, писавшей гениальные стихи

Текст: Людмила Ружицкая

Ее называли «второй Ахматовой». Называли с восхищением, но все же ошибочно: при схожем масштабе поэтического дара девочка из Ялты не была «второй», не была подражательницей. Слово «вундеркинд» в ее адрес прозвучит оскорбительно: она просто была поэтом, возможно, самым ярким русским поэтом-лириком наших дней. Строчки 12-летней Ники, вместившие все богатство поэзии Серебряного века, уникальны чистым взглядом на мир, пронзительными эмоциями. Было ли это следствием возраста поэтессы? Можно только гадать. Ника еще в детстве — ​стараниями родных и слетевшихся на свет ее таланта «учителей» — ​пережила все триумфы, отпущенные на долю поэта. Она объехала мир, выступала перед огромными залами, ее стихи переводили на десятки языков. Пройти испытание медными трубами популярности и сохранить себя для творчества — ​задача, непосильная для многих зрелых, взрослых людей. Ника, повзрослев, стихи уже не писала. Но те, что остались, вошли в золотой фонд русской литературы.
В 10 лет Ника принимает участие в международном поэтическом фестивале «Поэты и Земля» в рамках Венецианского биеннале. Там ей был присужден главный приз — ​«Золотой лев». Из русских поэтов до этого подобной чести удостоилась лишь Анна Ахматова.

Дар, рожденный страданием

Ника начала писать стихи в два года. Ритмические строки приходили ночью, во время тяжелых, затяжных астматических приступов. Девочка не спала, металась по постели, бормотала что-то, а однажды потребовала от родных: «Пишите!» Мама и бабушка стали записывать ночные стихи Ники, еще не умевшей выводить буквы. Не записывать было невозможно — ​так требовательно Ника просила.

«Стихи приходят внезапно. Когда сильно больно или страшно. Это похоже на роды. Поэтому мои стихи несут в себе боль», — ​рассказывала потом Ника в одном из интервью.

А врачи пожимают плечами — ​все до банальности просто: приступы удушья рож­дают страх перед сном, страх рождает бессонницу, бессонница рождает переутомление мозга… Но никто не скажет, отчего в маленьком человеке рождались строки, ставшие частью большой русской литературы.

Во время ночных озарений Ника просит маму писать быстрее, еще быстрее. Ее душат слова. Строки приходят готовыми, в стихах практически нет исправлений. Множество ранних стихов Ники просто потеряны — ​домашние не записывали. Позже они объясняли: «валились от усталости».

Бабушка едет к киевским врачам, просит избавить от стихов. Но врачи лечат только астму, только бессонницу. Стихи не лечатся.

Юлиан Семенов прочел несколько стихотворений Ники, поразился, а через месяц в дом Турбиных приехала корреспондент «Комсомольской правды». Стихи Ники были напечатаны во всесоюзной газете.
Не надо спрашивать меня,
Зачем живут стихи больные.
Я понимаю: лучше было
Иметь запас здоровых слов…
Нельзя спросить — ​зачем приходят,
Зачем ночные палачи
Из ножен вынули мечи
И на меня идут гурьбою,
Зачем столпились у дверей
Недетской памяти моей
Слепые загнанные люди…
Огонь сжирал десятки судеб,
Но разве появился тот,
Кто на себя все зло возьмет?

«Маленькой помню себя постоянно больной — ​воспаление легких, астма. Мы с мамочкой трудились над температурой и кашлем. Я старалась не капризничать, есть без уговоров. <…> Врачи, врачи, врачи… Мама сходила с ума. Бабуля надеялась на чудеса. Постоянно причитала: «Господи, сделай так, чтобы Никушенька не писала стихи». Сидела на кухне и плакала. А я ждала свой звук. Он прон­зал меня от макушки до конца позвоночника, и силы мои удесятерялись: переполнялась мыслями, хотелось бегать, кричать… Тогда я еще не могла писать. Брала колготки и вязала узлы. Развязать их было невозможно — ​морские. Успокаивалась, рассказывала сплетенным косам свои мысли. Плету морские узлы, вдруг слышу: «Я с тобой, не плачь». <…> «Кто ты?» — ​спрашивала я у этого шепота. «Я Всевышний — ​значит Бог», — ​писала уже взрослая Ника Турбина.

На банальный вопрос журналистов: «Как вы пишите?» — ​Ника отвечает, что ей помогал рояль. Она била по его клавишам и сочиняла, чувствуя звук и ритм. И неудивительно, что ее любимым поэтом был Маяковский.

А любимым занятием — ​смотреть в окно, особенно в дождь, и бормотать себе под нос.

— С кем ты разговариваешь? — ​спрашивала бабушка или мама.

— С Богом, — ​отвечала малышка.

И все же, несмотря на такое поведение, Ника оставалась ребенком. Обожала кукол, сырники и конфеты, убегала к морю, играла.

Игры у маленькой Ники были особенными. Она играла… в литературу. В руках — ​ингалятор с лекарством от астмы (это воображаемый микрофон), а рядом на стуле — ​куклы, заяц и медведь («слушатели»). И Ника страстно читает им стихи. Свои. Совсем не детские.

Благослови меня, строка,
Благослови, мечом и раной,
Я упаду,
Но тут же встану
Благослови меня,
Строка.

А потом и задает столь же недетские воп­росы: «Есть ли душа?» и «Почему мне кажется, что я живу уже сто лет?»

 

И рядом на всех снимках того времени ее импресарио «дядя Женя» — ​поэт Евгений Евтушенко.

Признание таланта или убийство ребенка?

Соседом семьи был фотограф Николай Дмитриевич Орлов. Его знала вся Ялта. И вот Николай Дмитриевич приносит в местную газету «Советский Крым» стихи Ники и просит напечатать. Напечатали, вместе с фотографией авторства того же Орлова.

Бабушка, убедившись в бесполезности молитв — ​стихи не прекращались, — ​решила вынести творчество Ники за пределы небольшой ялтинской квартиры на улице Садовой. Известный советский писатель Юлиан Семенов строил в Мухалатке свой дом, а жил в гостинице «Ялта», где Людмила Владимировна работала заведующей бюро обслуживания. И вот когда Семенов пришел просить машину до Симферополя, бабушка воспользовалась служебным положением и показала ему папку со стихами семилетней Ники. Семенов выказал недовольство — ​мало ли девочек пишут стихи, — ​но бабушка была настойчива. Юлиан прочел несколько стихотворений, поразился, а через месяц в дом Турбиных приехала корреспондент «Комсомольской правды». Стихи Ники были напечатаны во всесоюзной газете. Имя Турбиной прогремело на весь Советский Союз. Начались интервью и сюжеты по телевидению, удивительные знакомства и удивительная жизнь.

Маленькая девочка, ученица начальной школы, открылась перед всеми как большой поэт со взрослым мироощущением и взрослыми представлениями о жизни. И это несоответствие, двойственность и одновременно удивительная целостность поражали. Знавшие ее люди говорили, что ее речи и суждения были очень взрослыми, настолько взрослыми, что ее было даже сложно понять.

«А что такое ребенок? Детство — ​более высокая и разумная философия, чем у взрослых. Вся радость и горе земного шара отражается в детях» — ​так девятилетняя Ника ответила на вопрос журналистки с Ленинградского радио.
Зачем, когда придет пора,
Мы гоним детство со двора,
Зачем стараемся скорей
Перешагнуть мы радость дней?
Спешим расти, и годы все
Мы пробегаем, как во сне…
Остановись на миг, смотри —
Забыли мы поднять с земли
Мечты об алых парусах,
О сказках, ждущих нас впотьмах…
Я по ступенькам, как по дням,
Сбегу к потерянным годам,
Я детство на руки возьму
И жизнь свою верну.

С Евгением Евтушенко Ника и ее мама Майя познакомились на даче Пастернака — ​одного из любимых поэтов Ники. Евтушенко — ​крупная звезда на литературном небосклоне СССР, да еще талантливый, стройный, умеющий себя преподнести — ​взял Нику под свою опеку. По советам Евтушенко маленькая девочка начинает воспринимать стихи как работу — ​она самостоятельно редактирует первый сборник стихотворений «Черновик», вышедший в издательстве «Молодая гвардия» тиражом 30 тысяч экземпляров.

«Название этой книги, — ​писал Евтушенко в пространном, на семь страниц, предисловии, — ​мы выбрали вместе с Никой. Восьмилетний ребенок в каком-то смысле — ​это черновик человека». Удивительно жестокая мысль. Ника в одном из стихотворений сборника пишет о противоположном. Для нее прошлое предопределяет будущее, вычеркнуть неудачи и начать жизнь заново невозможно, каждый пережитый эпизод — ​созвездие, которое, как ни старайся, не сот­решь с небосклона.

Жизнь моя — ​черновик,
На котором все буквы — ​созвездия…
Сочтены наперед все ненастные дни.
Жизнь моя — ​черновик.
Все удачи мои, невезения
Остаются на нем,
Как надорванный выстрелом крик.

Ника явно побеждает в этой (вероятно, неосознанной) полемике с предисловием. Ее позиция сильнее, аргументированнее, человечнее. В ней больше любви.

Читателей не смущали ни слабые рифмы, ни — ​зачастую — ​их отсутствие или сбивчивый ритм.

В стихотворениях Ники поражает удивительное восприятие жизни. Восприятие человека с оголенными нервами, без кожи. В ее строчках — ​горечь любви, боль расставания, потери, смертельная тоска, бесконечное одиночество и трагедия непонимания. Литературоведы говорят, что вся эсхатология Серебряного века проявилась — ​с задержкой на 60 лет — ​в поэзии маленькой девочки.

Поражала и манера чтения Ники: горлом, взахлеб, с надрывом. Сохранились обрывки видеозаписи, где Ника читает свои стихи на камеру. И режиссер просит прочесть «как-то попроще». Ника пожимает плечами и совершенно обыденно говорит: «Как написала, так и читаю».

Я — ​полынь-трава,
Горечь на губах,
Горечь на словах,
Я — ​полынь-трава…
И над степью стон.
Ветром окружен,
Тонок стебелек,
Переломлен он…
Болью рождена
Горькая слеза.
В землю упадет —
Я — ​полынь-трава…

 

Заброшенный черновик

Ника читала свои стихи уже не перед мишками и куклами, а перед огромными залами — ​в Ялте, Москве, за границей. Мама и бабушка, которые не записывали ранние стихи Ники, теперь сопровож­дают ее в заграничных поездках, раздают многочисленные интервью.

Ей рукоплещут, ее стихотворения учат наизусть, называют «ребенком Пушкиным», «поэтическим Моцартом» и просто «последовательницей творчества несравненной Ахматовой». И рядом на всех фотоснимках того времени ​ее импресарио «дядя Женя» улыбается белой улыбкой на загорелом лице.

Но в зените славы на Нику Турбину был и другой взгляд — ​взгляд пророческий, резкий, но очень гуманный. Когда Евгений Евтушенко привел Нику в Союз поэтов СССР, перед выступлением девочки зал покинул Булат Шалвович Окуджава. Озадаченным коллегам по цеху он бросил: «Я не хочу участвовать в убийстве невинного ребенка».

Из-за всесоюзной славы Ника плохо училась в школе, вернее, ее там практически не было: она все время ездила с выступлениями или зачастую, как она сама выражалась, «ждала звука». Если же звук не приходил, Ника нервничала, не спала уже до утра и уставала настолько, что вынужденно пропускала занятия.

«Черновик» перевели на 12 языков. В 10 лет Ника принимает участие в меж­дународном поэтическом фестивале «Поэты и Земля» в рамках Венецианского биеннале. Там ей был присужден главный приз — ​«Золотой лев». Она счастлива. И рядом с ней все это время друг, соратник и учитель, в которого, кажется, Ника даже немного влюблена первой неосознанной, еще детской любовью, — ​Евгений Евтушенко.

«Два удивительных человека — ​Евгений Евтушенко и Юлиан Семенов. Они поверили в меня, поверили, что я могу стать человеком» — ​так говорила в то время Турбина о своих лучших друзьях и заверяла, что у друзей не может быть возраста. К сожалению, Юлиан Семенов скоро умрет, и у Ники останется только Евтушенко. Впрочем, вскоре из ее жизни исчезнет и он.

В зените популярности Ники ее мама Майя Турбина выходит замуж и вместе с дочкой перебирается в Москву. У Ники рождается сестричка Маша, а саму девочку с головой накрывают подростковые проблемы. И — ​самое главное — ​к ней все реже приходит Звук. И не приходит Евгений Евтушенко. Творческие люди легко увлекаются — ​и так же быстро остывают. «Черновик человека» остался забыт, не дописан.

Вы — ​поводырь,
А я — ​слепой старик.
Вы — ​проводник,
Я — ​еду без билета.
И мой вопрос
Остался без ответа,
И втоптан в землю
Прах друзей моих.
Вы — ​глас людской.
Я — ​позабытый стих.

Эти строки Ника адресовала Евтушенко. В семье Турбинных так до конца и не поняли, почему же тот, кто с таким восторгом вводил свою ученицу в мир большой поэзии и взрослых поэтов, вдруг перестал обращать внимание на свое создание. Может быть, потому что выше прыгать было уже некуда и достигать было уже нечего? Забыли о Нике и другие. Она перестала быть модной — ​ни выступлений, ни журналистов. Да и время настало сложное — ​не до стихов было разламывающейся России.

А Ника ждет, караулит телефонные звонки. Мама занята маленькой сестричкой, бабушка, с которой объехала полсвета, осталась в Ялте. Ника взрослеет одинокая и непонятая. Сначала были попытки сбежать из дома, а потом — ​и из жизни: отчаянный крик ребенка: «Заметьте меня».

Друзей ищу,
Я растеряла их.
Слова ищу —
Они ушли с друзьями.
Я дни ищу…
Как быстро убегали
Они вослед
Идущим от меня!

Дальнейшие попытки устроить жизнь не получались. Были съемки в кино, раннее замужество, переезд в другую страну, попытка учебы в вузе, несколько сменивших друг друга работ. Но все это не приносило облегчения. Не приносило друзей. Не приносило стихов.

Маленькая девочка со взрослыми стихами стала взрослой, но осталась маленькой девочкой. «Прихожу к выводу: много страдала напрасно. С двенадцати лет тихо умирала. Жаль, задержалась» — ​это сама Ника в своих записках.

А бабушка вспоминала другие слова еще маленькой Ники: «Я умру в 27 лет. Хотя до этого буду десятки раз умирать».

Гений напророчил сам себе. Ника Турбина трагически погибла в 27 лет, выпав из окна. Ее тело было кремировано. Ника горела всю жизнь. И сгорела до основания. Остались только стихи.

Мемориальная доска на стене школы №12 в Ялте, где училась Ника Турбина.

«Стихи ко мне пришли как что-то невероятное, что приходит к человеку, а потом уходит… Когда пишу, у меня такое чувство, что человек может все, если только захочет захотеть… Человек должен понимать, что жизнь его недолга. А если он будет ценить свою жизнь, то и жизнь его будет долгой, а заслужит — ​и вечной, даже после смерти…»

Ника Турбина, 8 лет

Что останется после меня?
Добрый свет глаз или вечная тьма,
Ле́са ли ропот, шепот волны
Или жестокая поступь войны?
Неужели я подожгу свой дом,
Сад, который с таким трудом
Рос на склоне засне́женных гор,
Я растопчу, как трусливый вор?
Ужас, застывший в глазах людей,
Будет вечной дорогой моей?
Оглянусь на прошедший день,
Правда там или злобы тень?
Каждый хочет оставить светлый след.
Отчего же тогда столько черных бед?
Что останется после тебя,
Человечество,
С этого дня?

Календарь публикаций

Сентябрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл   Ноя »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930